Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Камилла Кудрявцева:

Одно лето Эдди Игнатьевич с Галей и ее маленьким внуком Вадиком отдыхали в селе Троице-Лыково (сегодня это уже Москва), где работала врачом моя мать. Они очень любили ходить в лес гулять. Эдди Игнатьевич очень хорошо относился к мальчику, всегда сам возил его в прогулочной колясочке, весело играл с ним. Говорил: «Вырастет – сделаю из него трубача».

Моя мать, хорошо знавшая всех местных жителей, помогла им снять дом по соседству. Хозяйка дома, который они снимали, была женщиной бедной, забора почти не было, и местные женщины, проходя мимо, смеялись при виде необычного «господина». А Эдди Игнатьевич, подперев голову рукой, лежал на раскладушке в огороде, заросшем лопухами и крапивой, и весело шевелил усами. Картина была довольно живописная.

Иногда Эдди Игнатьевич заходил к нам на участок. Участок тогда еще только осваивался, но на грядках уже росла клубника, и мой отец приглашал Эдди Игнатьевича с Галей и Вадиком на чай. Он ставил на стол большой старинный самовар с медалями (угли в нем раздувались старым сапогом, оставшимся чуть ли не со времен Первой мировой войны) и миски с клубникой. Разговоры за столом велись на «плодово-ягодные» темы, и, что удивительно, Эдди Игнатьевич живо в них участвовал.

Была у нас в селе очень удобная прогулочная детская колясочка. Мои дети к тому времени из нее уже выросли, и отец одолжил ее Эдди Игнатьевичу для Вадика, которого он сам любил возить на прогулки в лес. А лес в то время (кольцевой дороги вокруг Москвы еще не построили) был замечательный! Полон грибов, ягод и всякой живности. Водились в нем тогда не только кроты, белки и ежи, но даже зайцы, а на просеку иногда выходили огромные лоси.

Дочери Рознера Валентина и Ирина единодушны во мнении, что Эдди оберегал их от общения с «лабухами».

Ирина Прокофьева-Рознер:

Мне было четырнадцать лет, у меня был неплохой голос. Как-то раз, когда я залезла на сцену и начала песенку петь, а оркестранты мне стали подыгрывать (была пауза во время репетиции), он вбежал в зал и уже с заднего ряда кричал мне: «Немедленно слезай со сцены!» Все испугались и удрали тут же.

Между тем жизнь в квартире на Каретном ряду возвращалась в нормальное русло. Рознер набрасывал карандашом очередную мелодию, по Садовому кольцу неслись машины, заслышав на лестнице чужие шаги, хрипло лаял пес Джерри.