Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Вскоре за музыку в мюзик-холле станут отвечать Саульский и Рубашевский, а Рознер привлек Бориса Рацера и Владимира Константинова к написанию интермедий и реприз для концертов оркестра. Увы, после суда над разведчиком Пауэрсом и случившегося два года спустя пленума Союза композиторов РСФСР, который обсуждал вопросы легкой музыки, критикуя все «завозное», очередной всплеск охранительных тенденций не заставил себя ждать. Текст Рацера – Константинова не преодолел строгих барьеров, воздвигнутых реперткомом.

С Борисом Михайловичем Рацером я познакомился в Германии, где прославленный комедиограф живет с начала 90-х гг.

Борис Рацер:

В программе, которую мы писали для джаза Эдди Рознера, не оставили вообще ни одной фразы. Помнится, сидели мы на репетиции на эстраде Зеленого театра Московского ЦПКиО (Центральный парк культуры и отдыха), как вдруг появился человек в штатском и объявил: «Константинов и Рацер – с вещами!» Этим приказом, очень напоминавшим тридцать седьмой год, мы со своими произведениями вызывались «на ковер» к начальству. Результат вам уже известен. А Эдди Рознера… они уговаривали исполнять только советские песни.

Когда Рознер начал выводить на своей золотой трубе рулады в песне Долуханяна «Ой, ты, рожь!», публика засвистела и начала покидать зал. А в антракте утешать Рознера прибежал чиновник из Министерства культуры Холодилин, в подчинении которого были все концертные организации): «Поздравляю вас, Эдди Игнатьевич! Сегодня вы одержали победу над кучкой стиляг и хулиганов!» «Еще один такой побед, – ответил Рознер, – и у меня не будет публикум!»

Антракт закончился, однако не успел Рознер выйти на сцену, как с дальних рядов послышались возгласы: «Джаз, джаз давай!» Музыканты были в замешательстве. Но вот уже звучит привычная фраза «царя» Smiling! Рознер поднимает бровь, в левой руке – флюгельгорн, правая на отлете – готова подхватить инструмент. «Царь» в форме. «Холера ясна, jetzt werden wir sie fertig machеn! («Сейчас мы их сделаем». -нем.) – успевает процедить Рознер и, сделав сигнал оркестру играет «Караван», а вслед за «Караваном» другие свинговые стандарты – пьесы Гленна Миллера, Гарольда Арлена, Уильяма Хенди, Ричарда Роджерса.

«Це був сам Рознер»

В январе 1962 года оркестр отправился в турне… на Камчатку. Столичных музыкантов на полуострове встречали празднично. Местное концертно-эстрадное бюро вывесило в Петропавловске торжественные афиши, отмеченные и патокой, и патетикой:

«Камчатка приветствует коллектив Государственного эстрадного оркестра под управлением заслуженного артиста БССР Эдди Рознера.

Прославленный эстрадный оркестр столицы нашей Родины Москвы, руководимый первой трубой мира, заслуженным артистом республики Эдди Рознером, вылетает из Москвы на Камчатку 2 января 1962 года в полном составе.

В концертах на Камчатке соло на трубе будет исполнять Эдди Рознер».

Пафос афиши объясним: кто еще из джазменов забирался так далеко? Да и прилететь в Питер (так старожилы называли Петропавловск-Камчатский) – дело непростое: из-за нелетной погоды можно несколько суток потерять на промежуточном аэродроме.

Аншлаги, сопутствовавшие выступлениям, имели привычный эффект: из-за наплыва публики было объявлено о продаже билетов на дополнительные концерты в Доме флота и Доме культуры по улице Атласова.

В прессе появился заголовок: «Э. Рознер пишет песню», за которым следовало короткое сообщение: