Единичные и множественные преступления

Кроме полного сложения закон предусматривает и частичное сложение наказаний как способ получения совокупного наказания. Частичное сложение наказаний принимается теорией уголовного права как данность, не требующая дополнительного существенного толкования. Однако при его рассмотрении возникает первый вопрос: противоречит ли частичное сложение наказаний принципу неотвратимости? По мнению А. С. Горелика, частичное сложение не всегда противоречит принципу неотвратимости наказания, поскольку основной смысл неотвратимости заключается в факте осуждения за каждое преступление.[1452] В определенной части это верно, поскольку частичное сложение также отражает собой и второе (другие) преступление (преступления). Но в то же время это вызывает и некоторые сомнения. Дело в том, что мы говорим о неотвратимости наказания, т. е. о ситуации, когда каждое преступление оценено судом в наказании, и данное наказание вошло составной частью в совокупное наказание. Только в этом случае мы можем говорить о соблюдении принципа неотвратимости наказания. Во всех остальных ситуациях (условном осуждении, освобождении от уголовной ответственности и т. д.), в том числе – при частичном сложении наказаний, следует говорить о деформации принципа неотвратимости наказания, обусловленной теми или иными обстоятельствами. И что бы ни говорили, но при частичном сложении назначенное судом наказание лишь своей частью входит в совокупное наказание, снижая тем самым уже установленную судом карательную сущность наказания. И чем больше совершено преступлений виновным, тем безнаказаннее он в структуре совокупного наказания. Данное противоречие между принципом неотвратимости наказания и последствием частичного сложения наказания в российском уголовном праве существует как данность, о которой не следует забывать. Именно поэтому указанная деформация принципа неотвратимости наказания должна опираться на конкретные обстоятельства, чтобы была видна законодательная основа деформации принципа, и не может исходить только из правосознания судьи, из его личного убеждения.