Еду в Магадан. Безумное путешествие из Петербурга до Крайнего Севера

Это была база «Давыдово», где проживали лесорубы. Это был поселок вахтовиков, куда приезжали на работу мужчины из соседних деревень и даже из крупных городов из-за отсутствия работы. Совсем рядом с современной «деревней» нашему взору предстал рабочий процесс. На берегу реки работали экскаваторы, грузовики, группы рабочих что-то громко кричали и махали в разные стороны, показывая, куда лучше опускать опилки на сжигание. Мы молча шли по реке, постепенно входя в зону густого смога. Перед нами сгорал лес в виде множества опилок и остаточных материалов, которые не пригодны для продажи. По сторонам бесконечной вереницей разъезжались машины с кругляком. Он пойдет дальше. Из самых недр девственной тайги в чужие города и страны.

Ленская земля, будто желая еще сильнее кричать от безысходности, на ближайшем своем изгибе, буквально в нескольких километрах от лесозаготовок, показывала заброшенную деревню с невероятно притягательной старинной церковью из кругляка. Это была уже давно опустевшая деревня Мутина.

Начало смеркаться. До деревни Коршуново оставалось не более десяти километров. Но мы предпочли сделать остановку здесь, несмотря на такое позднее время.

Мы неторопливо подошли к церкви. Крепкие стены церковного прихода показывали свою стойкость, несмотря на почтенный возраст. Она гордо стояла посреди деревни, и все деревянные избы следовали ее примеру. Если бы не высокая трава, то издалека могло показаться, что деревня еще живая, что она дышит, несмотря на то что уже более десяти лет здесь не было ни одного жителя. Каждый дом был без оконных рам, но его стойкие стены, словно атланты на последнем дыхании, удерживали историю своей жизни.

Мы зашли в церковь и встали у окна. Перед нами открывались прекрасные просторы сибирской земли. Этот вид встречал каждое утро его местных жителей и этим потрясающим видом провожал мутинцев после трудового дня.

Мысли о былом столкнулись с реальностью благодаря нарастающему звуку машины. Из тайги медленно вылез грузовик и направился вдоль умершей деревни в сторону леспромхоза, неся на себе еще не обработанные стволы вековых деревьев и поднимая за собой густые облака пыли от проселочной дороги – единственной живой артерии в этом заброшенном деревенском организме.

Я не одна. Село Коршуново

Предпочитая путешествовать в одиночестве, я всегда наслаждалась неограниченной свободой и возможностью выбора. Вот здесь я, пожалуй, сделаю привал. А в этом городе останусь еще на сутки. С этим мужчиной ехать не хочу, нужно выйти. Сегодня на обед пельмени и купание в реке. А может, свернуть с федеральной трассы и помчать в таежную деревню? Погнали, Наташа.

После нескольких одиночных путешествий по стране я настолько привыкла к такой интерпретации свободы, что на вопрос: «А почему ты одна путешествуешь?» – я, не раздумывая, отвечала: «Это максимально комфортно. Ты находишься наедине с собой и своими мыслями, ты разделяешь процесс путешествия с окружающими и с собой. Если тебе хочется что-то сделать, то не нужно ни у кого спрашивать разрешения».

В одиночных трипах я видела одни лишь плюсы и с недоумением слушала людей, которые твердили, что с кем-то путешествовать гораздо интереснее.

Я не отрекалась от своей убежденности относительно плюсов одиночного пути. Но вместе с тем осознавала разницу и пыталась найти плюсы и от совместного путешествия с другими людьми. Если первый вариант был направлен на максимально свободные отношения с окружающим миром, то дорога рука об руку с другим человеком по заранее заданному маршруту предполагала большую работу над собой.

– Наташа, темнеет, давай остановимся на природе.

– Нам всего несколько километров осталось до Коршунова. Даже если мы не будем ни к кому заходить в гости, то возле деревни спать безопаснее. Сколько ночей до этого шли, тут осталось всего час или два от силы.

– Тут другое дно. Смотри, как низко вода и какие валуны под днищем!

Вместе с отталкиванием наших весел от водной пучины мы отталкивали друг друга. Напряжение нарастало. Не готовые к уступкам и выставляя вперед свое «я», мы твердо были уверены в своей личной правоте. И поссорились, но держали лодку на плаву до самой темноты.

В одиночном пути такие моменты невозможны по причине отсутствия другой стороны, здесь становящейся для тебя красной тряпкой, которой ты то присваиваешь детские страхи, то придаешь ей лицо самого строгого критика в твоей жизни. Ты сопротивляешься, злишься и требуешь освобождения.

«Блин, ну как же классно одной путешествовать!» – говорила я себе в те моменты, сама не замечая, что этой фразой не даю себе развития и возможности посмотреть на себя со стороны, превращаясь в капризного ребенка, который не способен на конструктивный диалог и ищет лишь волшебную таблетку.

Как часто бывает, жизнь сама все расставляет по местам. И в тот момент, когда сумерки перешли в лунную ночь, мы увидели свет огней на берегу реки. Лай собак подтвердил, что мы подошли к ключевой точке нашего пути. Это было село Коршуново.