Его Величество Змееныш

С неимоверным трудом она выползла на крупную гальку у подножья обрыва. Почему нет Змеёныша? Зная его… Уже должен бегать по узенькой полосе мокрого пляжа и нервно ругаться с прибоем. Где он? Неужели её не дождался?

Зелёная идиотка, поверила младшему Змеёву. А он тут же взял и свалил. Поделом тебе, глупая Ева. Все мужчины такие… Нет. Упав на холодные камни, русалка закрыла глаза. Быть такого не может. С ним что-то точно случилось. Не зря она волновалась.

Перевернулась, скрипя зубами, встала на четвереньки и поползла. Лбом больно тыкаясь в отвесную шероховатость скалы. Обдирая ладони. Плевать, зарастёт. Главное, Пашкин артефакт не потерять по дороге наверх и кольцо, а то глупо выйдет.

Метр за метром ползла, мысленно чертыхаясь и робко надеясь на чудо. Ну пусть он на солнце уснул. Напекло с непривычки, бывает. Она даже не будет ругаться. Укусит легонько и всё. Потом крепко возьмёт его за руку и уведёт белого принца обратно, в земную избушку свою, по дороге на Север.

Последние метры прошла уже на ногах. Не то чтобы гордость её поднимала на подвиги, нет. В сомнительной ситуации руки лучше освободить. А происходящее Еве уже очевидно не нравилось. Змеёныша не было. Он как будто впитался в скалу.

— Змеёныш… — позвала осторожно, хотя ей хотелось орать на весь мир.

Истерика тут не поможет. Сил и так оставалось немного. А кто его знает, что здесь творилось… Внезапно и остро возникшее ощущение взгляда заставило оглянуться. И от увиденного содрогнуться. Спасибо, Илюша, ты оказался хорошим парнишкой. Когда всё закончится, Ева тебе голову оторвёт.

Белое тело торчало нелепым куском в глубокой скальной расщелине. Коса расплелась, снежно-белые волосы знаком полной капитуляции развевались по ветру. Он точно был жив, длинные бледные пальцы цеплялись за камни, на землистом лице застыла гримаса мучительной боли. Живописная сцена.

Второй участник которой держал одной лапой несчастного, вглядываясь в его лицо с холодным любопытством патологоанатома.

Птица? Перья в наличии, крылья и хвост. Кокетливый хохолок на затылке, глазки навыкате, пасть от уха до уха. Человеческое лицо без малейшего признака разума. Гарпия? Очень похоже. Здоровая, как птеродактиль, зараза. Как же, Илюша, ты вляпался?

— Ей, ворона! — набрав воздуха в грудь, проорала русалка. — Верни, что взяла!

Воровка не обернулась, она была занята. Приноравливалась к Илюше, протягивая к красивому восковому лицу когтистую левую лапу. То ли сожрать собиралась, то ли покрепче вцепиться. Оба предположения Еве категорически не нравились.

Подобрав из-под ног увесистый осколок скалы, русалка прицелилась и со свистом швырнула в птицу. Попала. От увесистого подзатыльника монстрица пошатнулась, неловко захлопала крыльями и оглянулась. Увидела Еву, наморщила лоб и скривилась.

— Хочешь ещё получить? — подняв второй камень, Ева ей ослепительно улыбнулась. Судя по вытянувшейся морде гарпии, клыки у русалки смотрелись что надо, вполне угрожающе.

— Вернул-о-о-ос! — прокурлыкала птица утробно. — Не дам!

— Перья повыщипаю! — не выпуская из рук тяжеленный булыжник, русалка шагнула навстречу крылатой. Их разделяли какие-то метры. Главное не смотреть на Змеёныша, иначе она просто сдохнет от ужаса. А гарпии чувствуют страх.

— Жадная! — рявкнула хищница.

Или гаркнула? Ева тоже так может.

— Ещё какая! — грозно шурша чешуёй, она подступала к самому краю обрыва.

Вот заодно и проверим, умеет ли эта ворона летать.

— Сильная… — прозвучало внезапно, и сиськастая птица прищурилась зло, — и живучая.

— Проверить тебя на живучесть? — выпустив когти, русалка подчёркнуто-равнодушно рассматривала хищный свой маникюр.

— Сосёт он тебя, — в тоне птицы отчётливо прозвучало сочувствие. — Зачем ему двое, отдай!

— Что? — прозвучавшее Еве совсем не понравилось. — Кто?

— Зло-о-у-й!— гукнула “добрая” птица и покосилась на Змеева.— Холодно-о-у-о-й!

— Своего никому не отдам,— теряя терпение, Ева вдруг рыкнула. Сама для себя неожиданно.— Вот только попробуй. Сожру.

Прозвучало внушительно. Гарпия содрогнулась и медленно отстранилась, из лап выпуская Змеёныша. Только бы он с обрыва не сверзился, непутёвый. И зачем он попёрся сюда?

— Кыш!—когтистая лапа русалки угрожающе замахнулась.

Птицедева расправила крылья, взглянув на Илью с явно гастрономическим сожалением, и тяжело спрыгнула со скалы.

— Я отсюда не вылезу… Уходи, — беззвучно, одними губами прошептал Змеев, но чуткая Ева услышала.

— За какими, скажи, грязными ягами, тебя потянуло на приключения? — рявкнула и рванулась к нему.

Ответа не требовалось. Скрыться на острове негде, разве что в море с обрыва сигать, но Илья не русалка. Сама виновата, оставила парня в неизвестном мире. Более того: потащила с собой в этот мир. Сидел бы у печки в избушке да манную кашку варил…

— Ничего не получится…

— Выдохни и не болтай! — проорала в лицо, скривившееся от боли. — Всё, однажды засунутое, распрекрасно высовывается! Ты же мужчина, знать должен!

— Она… двигала камни, — Илья отвернулся и его губы дрогнули. — Словами. Иначе бы я не попался.

— Ясно.