Его Величество Змееныш

— Откуда столько пренебрежения? — зазвенел голос Евы. — Она вдруг посмела любить? Действительно, наглость какая, согласна. Проторчать двадцать лет рядом с вами, получить под зад смачный пинок напоследок и тут же прыгнуть в постель к перспективному бессмертному. Как она только посмела?

— Посмела? — рявкнул тут же дракон. — Мне было начхать на любовника бывшей. На всех её многочисленных мужиков. Я только просил её об одном одолжении: забыть о существовании Элен. За долгие годы я отлично успел изучить твою мать. Не изведя свою удачливую соперницу, она никогда бы не успокоилась. Просто из принципа. Я предложил отступные! Русалке хватило бы их на безбедную жизнь, полную независимость от любовников.

— Дайте я угадаю… — Ева прищурилась. — Она ведь отказалась? Как я её понимаю… Не всё покупается, Змеев.

— Отказалась. Я взамен получил смертельное проклятье. Она знала, что делала, у драконов устойчивый иммунитет к колдовству мелкой нечисти, а вот Элен… Я получил отравленную проклятьем, медленно умирающую беременную молодую жену. Её убивал мой наследник, получивший проклятие ещё до рождения.

Ева вздрогнула, переведя взгляд на Илью. В глазах младшего Змеева зияла бездонная, страшная пустота.

— Что с ней стало? — спросил Илья тихо.

Кажется, Евин мир покачнулся.

— Дивин не стал мелочиться. Узнав подробности этой истории, он тут же сдал свою шер ами в лапы сиятельной Инквизиции. Справедливости ради замечу, что свою беременность от бессмертного русалка весьма эффективно и долго скрывала. А потом… меня тогда не было в городе, я занимался своими проблемами, слышал только, что она провела ритуал жертвенного самосожжения, попытавшись избавиться от ребёнка. Девочку тогда вытащили, по решению трибунала, русалку развоплотили. Конец страшной сказки.

— Какая жестокость… — фраза сама сорвалась с бледных Евиных губ. — Какая бессмысленная и нечеловеческая жестокость.

— Ты так считаешь? — Илья стремительно к девушке развернулся. И снова тот самый взгляд, теперь уже обвинительный. Словно это она прокляла его ещё до рождения. — Думаешь, всё это вовсе не стоило казни?

— Я слышала пока только сторону обвинения, — не сводя взгляда с потемневшего лица Змеева, Ева тихо ответила. — Наверняка, там всё было совсем не так просто. В любых семейных делах нет белых и чёрных тонов. Все серые.

— Обиженная русалка безумна! — мэр тут же вмешался в наш с ним диалог. — Вспомните всем известную сказку. Там, кстати, ничего не рассказывалось о принце. Каково ему было?

— Зачем тогда вы лгали сыну всю жизнь? — Ева вдруг встала из кресла, стремительно наступая на Змеева. — Что ещё вы скрываете? Может, всё вовсе не так, как вы нам рассказали?

— Это всё очень просто узнать, подняв дело в Сиятельной Инквизиции, — мэр легко выдержал её взгляд. — Есть протокол трибунала, и есть приговор. С грифом: неоспоримо виновна.

— Убийца, — произнёс тихо Илья у неё за спиной. — Жестокая и хладнокровная.

— Ты мне это говоришь? — Ева судорожно обернулась.

— Ты её защищаешь! Она убила мою мать, покушалась на меня, чуть не убила тебя, и ты её защищаешь?

Ну всё! С неё хватит. Русалка повернулась назад, устремляясь к выходу из апартаментов. Отбросила на бегу руку Ильи, пытавшегося её задержать, рванула дверь на себя, стремглав выскочив в коридор. Куда? Подальше отсюда, от всего выводка Змеёвых, от этого взгляда Ильи. От его голоса, запаха и тепла его тела.

Пролетев всё отделение, слегка замешкалась на подходе к вахтенной стойке.

— Женщина, остановись! — Еву крепко схватили за локоть горячие пальцы, рывок, и она оказалась прижата к широкой груди. Вдохнула родной, терпкий запах и отчётливо вдруг поняла, что не сможет. Жить с ним в одном доме, обедать на кухне, сидя за общим столом, спать в одной постели с тем, кто может снова в любую минуту вот так посмотреть. Как прокурор на преступницу-рецидивиста. Обвинительно и без права на адвоката.

— Зачем?! — она всхлипнула громко, решительно вырываясь. — Почему, отпусти меня, Змеев!

— Прости, рыбка, прости, — он судорожно целовал её в волосы, неловко пытаясь хоть как-нибудь удержать. — Это был просто шок, я всё ляпнул, вообще не подумав!

— Подумал? — рявкнула громко русалка, поднимая лицо василиску навстречу. — Доволен? Пусти! Я для тебя навсегда останусь лишь дочерью жуткой преступницы. Будешь смотреть мне в глаза и помнить об этом.

— Это неправда, — Илья рассеянно пробормотал, обхватив её крепко за плечи. — Да я вообще не знал свою мать! Он же манипулирует нами, неужели ты не понимаешь?!

— Нет! — Ева вдруг вынырнула из крепкого круга его рук и опрометью бросилась к двери выхода из отделения. — Не хочу тебя видеть!

— Ева, постой! — подхватив свой рюкзак с топором, Илья рванул следом.

Бежать, бежать! Совершенно неважно куда, главное — как можно дальше отсюда. На край земли, в тундру, в тайгу, к Ге в избушку, лишь бы никогда его больше не видеть, не слышать, не любоваться. Вырвать огонь дикой боли из центра души, полыхающей, словно костёр.