Его Величество Змееныш

— Правильно сделала, килька. Это должен был сделать я, но прости, не успел. Я опять опоздал.

Он был совершенно спокоен. И в сказанном ни секунды не сомневался.

— Кто это был? — её слёзы сразу же высохли, оставался лишь горький ком в горле и нервная дрожь.

— Кто из них? — мягко укачивая на руках, словно младенца, Илья тихо спросил. — Я не увидел того, что тебя в коридоре ударил. Даже не понял тогда, почему ты остановилась. Только увидел на спине пятно крови, и потом ты упала. Ничего до сих пор толком не знаю, прости.

— Это кто? — Ева пальцами крепко вцепилась в его шёлковую рубаху. Чёрную. Бледные пальцы, путающиеся в чёрных складках, выглядели пугающе.

— Судя по внешнему виду, мой братец, — в холодном тоне Ильи не было слышно и тени сожаления. — Видишь, короткая стрижка? Знак бессильного и незаконнорождённого. Бастардов король наш успел наплодить предостаточно, целую свору. Как ты?

В последнем вопросе слышалось плохо скрываемое сожаление. Девушка почему-то отчётливо поняла: Илья точно знал, почему и за что она так жестоко убила его незадачливого родственника. Но не знал, как далеко смог он зайти. И это его несомненно тревожило.

— Сколько мы уже здесь? — она всхлипнула, плотней прижимаясь к Змеёнышу. — И откуда ты…

— Я искал тебя три снегопада. Так считают здесь время зимой. Если я правильно всё вспоминаю, то на острове снег идёт только ночью. Ну… когда солнце восходит. Кажется, — он рвано вздохнул. — В голове всё смешалось. Давай-ка я поудобней тебя усажу и выброшу тело.

— К-куда?

— Первую королевскую ведьму заперли в башне над морем, — он тяжко вздохнул. Здесь есть внешняя лестница по стене, через неё все приходят. А есть тайный ход, доступный лишь магам. И это нам на руку. Ты как, сама что-то помнишь?

Ева слушала его, открыв рот. Её память молчала. В ней, словно в топком болоте столбами стояли лишь яркие эпизоды их прошлых визитов. Остров в море, скала, домик, заваленный снегом. Василиск и его битва с разбойниками.

— Я не понимаю… — прошептала она.

— Личность твоего... скажем так, местного прототипа, ничего не тебе подсказывает?

Илья осторожно её усадил на тюфяк и, уверенно подойдя к стене рядом, тронул ладонью ребро отчётливо выступавшего камня. Раздался громкий щелчок, и в стене отворилась высокая дверь.

Порыв морозного ветра заставил русалку вновь съёжиться, натягивая на себя одеяло и поджимая колени к груди. На башню равнодушно смотрело чёрное и беззвёздное небо.

— Она колдовала, — поразмыслив, ответила Ева. — Её магия человека прикончила. И знаешь, я только теперь отчётливо поняла: не впервые. Она точно знала, как правильно убивать. У меня отродясь тёмной магии не было. Что-то сильное, страшное, неконтролируемое. Я плохо всё помню. И сейчас её безнадёжно не чувствую. Ты веришь мне?

— Селёдка, скажи, а кому мне ещё доверять? — постояв несколько долгих мгновений на пороге выхода из башни, Илья обернулся, пристально глядя на Еву. — Задай сама себе этот вопрос. И честно ответь: веришь ли ты?

— Когда любят, верят. И никак по-другому.

<p>34. Лицо василиска</p>

“Ржавое железо не блестит, а всё-таки железо.”В. И. Даль. Загадки русского народа.

Долгий взгляд Ильи девушке не понравился. За те самые, их разделявшие “три снегопада” в нём что-то существенно изменилось. Именно в эти секунды она это остро почувствовала. Змеёныш молчал, и свинцовая тишина между ними вставала прозрачной стеной. Вполне осязаемой, крепкой. Лопнуло, наконец, хвалёное Змеевское всепобеждающее терпение? Удивительно, что только сейчас, ведь она столько усилий прикладывала для его полного истощения.

Значительно преуспела.

— Я запомнил.

Уронил, словно камень. Она тоже запомнила. Слёзы снова непрошенно подступили. Тот Илья, что остался в её родном мире, совершенно не выносил её слёз. Этот же только вздохнул, отвернувшись. Шагнул к телу насильника, окончательно сползшему на пол.

Мёртвый человек ощущался, как груда совершенно ненужного хлама. Вещь, сломанная безнадёжно, простой мусор. Это пугало, ошеломляло, крушило все представления Евы о смерти.

Илья медленно поднял руки, внимательно рассматривая свои длинные музыкальные пальцы. Выражение невыразимого изумления застыло на его лице живописной маской.

— Аст омния кум инис¹! — неожиданно произнёс он вдруг внятно.

Ева дрогнула. Разрушительное магическое заклинание высочайшего боевого порядка, свободно цитируемое в обыкновенных учебниках только лишь по тому, что подвластно немногим бессмертным. Очень немногим. Смотря на завалы потенциально-опасного волшебного мусора, остающегося после лабораторных магических экспериментов, Канин — младший не раз жаловался на собственное бытовое бессилие. И брал в руки метлу.