Экономика творчества в XXI веке. Как писателям, художникам, музыкантам и другим творцам зарабатывать на жизнь в век цифровых технологий

Однако, даже если художники уходят, искусство остается – по крайней мере, хоть в каком-то виде. Альтернативные пространства уступили место стильным фешенебельным галереям. Экспериментальная сцена стала книжным инди-магазином с чтениями два раза в неделю и мастер-классами с творческой тематикой и открытками авторства «местных художников». В четверг вечером в пивоварне звучит музыка, раз в месяц проходит экскурсия, а в недавно реконструированном карманном парке в летние выходные снимают фильмы на открытом воздухе. На торце многоквартирного дома, названного в честь бывшей фабрики, красуется мурал – огромное изображение того, как это место выглядело раньше.

В таком благоустроенном районе искусство становится стилем жизни, органично сливаясь с остальными элементами: веломагазином, фермерским рынком, студией йоги. Оно превращается в еще один товар уровня выше среднего класса. И другие товары – такие же креативные. Коктейли – «креативные», макиато – «креативный», часы, бритвы и лампочки – тоже «креативные». Даже работа технарей-яппи «креативна». Искусство постепенно становится частью более обширной категории «креатива», понимаемого как экономическая концепция и согласующегося с такими понятиями, как «инновации» и «прорыв».

Это слово является центральным термином урбанизма XXI века с тех самых пор, как Ричард Флорида написал книгу «Креативный класс. Люди, которые создают будущее» (The Rise of the Creative Class) о больших городах, их процветании и тех, кого они должны привлекать, которая вышла в 2002 году. «Творчество человека, – пишет Флорида, – является важнейшим экономическим ресурсом». И креативный класс состоит из тех людей, которые «добавляют экономическую ценность своим творчеством»: к ним относятся не только художники, но и ученые и инженеры, техники и дизайнеры, журналисты и научные сотрудники, а кроме них – врачи, юристы, менеджеры, финансовые специалисты и другие. Города процветают, говорит Флорида, когда привлекают таких людей, а для этого обществу нужно дать то, чего оно хочет: толерантную среду, хорошие школы и полный пакет жизненных благ.

По мнению Флориды – а его книга стала библией градостроителей по всей стране и за ее пределами, – художники являются не столько частью творческого класса (хотя технически – да), сколько его спутниками. Певцы, актеры, поэты и т. п., в конце концов, сами по себе не приносят большой экономической выгоды (иначе они не были бы так бедны). Но именно те, кого технари, предприниматели, молодые и «дерзкие» – то есть, собственно, определяющие экономические ценности, – предпочитают видеть рядом. Они обеспечивают развлечения, а также создают некую общую творческую атмосферу. Когда технарь видит художника, разгуливающего по району, это заставляет его чувствовать себя крутым. Флорида буквально включает в свою оценку различных городов их способность привлекать креативный класс – не только «показатель доброжелательности к детям» (подходит ли город для воспитания малышей?) и «гей-индекс» (является ли город многообразным и толерантным местом, какой в нем процент людей с нетрадиционной ориентацией?), но и «индекс богемы» – это «число писателей, дизайнеров, музыкантов, актеров и режиссеров, художников и скульпторов, фотографов и танцоров», что говорит о показателе «культурных достопримечательностей региона». По замыслу Флориды, художники – это человеческий эквивалент красивого парка или системы велодорожек.

Именно такая логика привела к тому, что за последние пару десятилетий многие города включили художественный компонент в свои схемы перепланировки: арт-районы, художественные прогулки, многофункциональные площадки для перформанса, ярмарки и биеннале, музыкальные и кинофестивали, дизайнерские сооружения и пространства (набережные, амфитеатры, пешеходные мосты и торговые центры, реконструированные железнодорожные пути). Города начали целенаправленно и масштабно (искусственно, сказали бы некоторые) то, что художники давно делали непреднамеренно: запускать цикл джентрификации, привнося дух творчества в окружающую среду. Благодетели, руководившие промышленными городами конца XIX века, начала и середины XX века – Рокфеллеры и Карнеги, открывавшие музеи, библиотеки и концертные залы, – поддерживали культуру как самоцель, как общественное благо, социальную ценность, предмет местной и национальной гордости. Сегодняшние плановики и плутократы ценят ее за способность раскачивать экономику.