Экономика творчества в XXI веке. Как писателям, художникам, музыкантам и другим творцам зарабатывать на жизнь в век цифровых технологий

А еще у человека могут просто смениться приоритеты, часто именно из-за детей. После того как ему исполнилось сорок и у него родился ребенок, Дэн Барретт, музыкант и продюсер, сказал мне: «В семнадцать лет, двадцать шесть и тридцать три мною двигали совершенно разные вещи». Музыка занимала его «семь дней и ночей в неделю», но после двадцати пяти лет, похожих на «невероятный и полный страстей путь», он перегорел. Сам Джесси Коэн, человек, рассказывавший о том, что готов посвятить искусству всю жизнь, обнаружил, что на самом деле не может этого сделать. Он не то чтобы умирал от желания вернуться в студию. Коэну было тридцать шесть лет, когда мы разговаривали, и он планировал начать новую карьеру. Перед ним стояла вполне предсказуемая загвоздка: он не желал начинать с нуля в не связанной с его умениями области. «Я хотел бы найти способ использовать свой опыт, чтобы строить новую карьеру», – сказал он. Именно так Барретт и поступил. Он понял, что многое из того, чем он занимался как продюсер, было связано с управлением креативными проектами. Поэтому он начал бизнес по дизайну напольных покрытий.

Однако, учитывая все более ужасное состояние экономики искусства, на данный момент вопрос заключается в том, может ли кто-либо, кроме самых успешных игроков, достичь постоянства в карьере и не является ли то чувство отчаяния, которое так часто испытывают люди за тридцать, просто обычной нормой для творческого существования в наши дни. Барретт, по его собственному описанию, был среди музыкантов класса «выше среднего», зарабатывал «очень солидные деньги», но, как сказал он, если ты не звезда, то тебе будет довольно сложно продолжать заниматься своим делом и поддерживать стиль жизни. Джен Делос Рейес из Иллинойского университета в Чикаго, организатор, художница и педагог, говорит, что стабильность является темой непрекращающихся разговоров среди ее знакомых авторов – точнее, речь идет об истощении. Большинство людей выгорает лет за десять, считает она. И да, мы часто слышим, что современная модель работает только в том случае, если вы молоды, здоровы и бездетны.

При этом изменять можно только последний пункт из трех, и этот выбор сделали многие из моих респондентов, особенно женщины. Из четырнадцати женщин-художниц старше сорока, у которых я брал интервью, только три имели детей (21 %). От двадцати восьми до сорока – только две (7 %). Среди мужчин старше сорока лет отцами были восемь из десяти (80 %), и только шесть из девятнадцати – среди тех, кому еще нет сорока (32 %). «Моим ребенком стала карьера», – сказала Лиза Конгдон. Нэнси Блум объяснила, что никогда не смогла бы вырастить ребенка на те деньги, что зарабатывала в молодости; решив получить степень магистра искусств, она понимала: это означает, что детей у нее не будет. Диана Шпехлер призналась: она не то чтобы никогда не хотела иметь детей, но «это часто случается со многими женщинами в искусстве. Мы не хотим верить, что выбираем бездетную жизнь, но раз за разом складывается именно так». Она знает творческие пары, у которых есть дети, и они «напряжены и вымотаны». Она также знает художниц, которые прекрасно справляются с материнством, и она не совсем понимает, как им это удается. «Их мужья не творческие люди, поэтому у них много денег – вот вам и решение», – предположила она. Мэриан Колл, певице и автору песен, было тридцать пять лет, когда мы встретились. Из десятков артистов в ее кругу общения она могла вспомнить только одного или двух с детьми: «Мне даже интересно, появится ли отдельный класс действительно поразительных, необычных, азартных, блестящих авторов, из которых размножаются всего пять процентов».

* * *

В моей версии карьера художника выглядит пока как последовательность фильтров. Первым делом отсеиваются те, у кого не было врожденных способностей или талантов – то есть большинство. Затем – те, у кого присутствовали задатки, но эти люди не получили должной поддержки или подготовки на ранних стадиях. За ними – те, кто не выдержал годы учебы. Далее – те, кто в тридцать с лишним нашел выход или более подходящую среду. Из оставшихся многие продолжают бороться. Наконец, наступает очередь успешных – такие, конечно, есть, – тех немногих, кому удается справиться с трудностями и построить карьеру, которая развивается всю их взрослую жизнь.