Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Другой распространенной вариацией осложненного горевания, развиваемого зависимой личностью, является описанная Вамиком Волканом

поглощенность горем с характерной для нее идентификацией с потерянным объектом (имеется в виду – с человеком). Такая динамика особенно бросается в глаза в ситуации с физической утратой (смертью) значимого лица, однако может присутствовать и в ситуации утраты значимых отношений в результате разрыва.

Идентификация с умершим или ушедшим выражается в том, что человек начинает воспроизводить в своем психическом облике и поведении черты умершего: обнаруживать те же вкусы и пристрастия, эмоциональные реакции, психические установки и убеждения, интересы, способы проведения свободного времени. Женщина, потерявшая мать и до этого совершенно равнодушная к рукоделию, начинает вязать и шить – так происходит потому, что ее покойная родительница увлекалась женскими ручными ремеслами. Сын, потерявший отца, через некоторое время обнаруживает у себя симптомы того же заболевания, которым страдал умерший. Подобные идентификации не являются следствием свободного выбора, который делает человек, это бессознательная динамика – умерший будто продолжает жить в живом, и это позволяет сохранять такое положение вещей, будто он жив. Данный вариант осложненного горевания становится возможным именно потому, что в зависимых отношениях с умершим или ушедшим человеком мы находимся в слиянии, когда границы между Я и Ты нет.

Очень характерны сновидения поглощенных горем. Волкан пишет о том, что, как правило, они отражают неразрешенные внутренние конфликты горюющих; моя собственная практика подтверждает это наблюдение. Так, мне приходилось работать с молодой женщиной, перенесшей потерю любимого дяди. Он скончался от туберкулеза в тюрьме, попав туда в результате серии неудачных решений, связанных с ведением небольшого частного бизнеса. Клиентке приснилось, что покойный дядя надевает на нее собственную грязную, склизскую, дурно пахнущую одежду, и она содрогается от отвращения, но обнаруживает эту одежду на собственном теле. Внутренняя динамика переживания обнажает, таким образом, амбивалентные потребности – как идентифицироваться с умершим или ушедшим, так и отделиться от него.

Как видим, горевание и проживание потери является настоящим вызовом для зависимой личности в силу того, что оно предполагает разделение, сепарацию и расставание с тем, что мы утратили. Именно сепарация является непрожитым процессом для такого человека; создание внутренних психических возможностей для нее является важным условием психотерапии зависимой личности.

<p>Глава 8</p><p>Эмоциональная зависимость и нарциссизм</p>

Постановка этих двух понятий в один ряд на первый взгляд кажется удивительной. Привычным образом мы воспринимаем эмоционально зависимую личность и нарциссическую как проявляющих себя совершенно по-разному. Холодность и высокомерие нарцисса, его обесценивающее и пренебрежительное отношение к окружающим, тенденция эксплуатировать и использовать окружающих резко контрастируют с услужливостью и уступчивостью зависимой личности, ее тенденцией мимикрировать в контакте и выраженными дефицитами самооценки и самоуважения. Тем не менее внимательный анализ внутренних психических структур и процессов позволяет ставить вопрос о соотношении понятий эмоциональной зависимости и нарциссизма.

Данная тема уместна хотя бы потому, что в практике часто можно увидеть, что эмоционально зависимая личность имеет тяготение к тому, чтобы вступать в отношения либо с такой же эмоционально зависимой, либо нарциссической, и это явно не случайно.