Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Остановимся на ключевых особенностях, роднящих эмоционально зависимую личность с нарциссической. Все они основаны на том, что ранние дефициты их относятся к близким по времени этапам личностного развития: этапу симбиоза и этапу первоначальной сепарации (то есть первые три года жизни). Базовый дефицит эмоционально зависимой личности заключается во фрустрации (неудовлетворении) ранней потребности в безопасности и симбиотической зависимости; вторичными проблемами, которые являются следствием базового дефицита, будут трудности ребенка на этапе первичной сепарации (потому что базовые потребности не удовлетворены – такой ребенок слишком мало напитан симбиотической зависимостью, чтобы сделать серьезный шаг в сторону сепарации, и «вылет из гнезда» первичного слияния с матерью серьезно осложнен). Базовый дефицит нарциссической личности заключается в отсутствии адекватной родительской поддержки и эмпатического отражения на этапе ранней сепарации: в своей отдельности, отделенности от матери ребенок не был поддержан; очень часто в этом варианте развития на проявления Я ребенка, не совпадающие с ожидаемыми, родители реагируют стыжением и/или насилием. Внутренним решением, которое находит для себя нарциссическая личность, является отказ от эмоциональной связи, отрицание собственной нуждаемости в близком контакте

, и развитие идет по линии демонстрации собственной независимости с одновременной наработкой фальшивого внешнего фасада, демонстрирующего окружающим неуязвимость, силу и успех. В то же время ключевой стратегией зависимой личности всегда является поиск близости и удержание контакта – как правило, ценой отказа от собственной аутентичности, подлинности.

Итак, черты сходства нарциссической и эмоционально зависимой личностной структуры

:

1. Дефицит распознанности и связанная с этим фрагментированность Я.

В обоих случаях – и при обращении к детской истории, и при обращении к текущему процессу клиента становится очевидным, что мало кто всерьез интересовался им как индивидуальностью, мало кто видел его по-настоящему, и сам клиент со своей индивидуальностью знаком очень плохо. Зависимая личность привыкла определять себя в достаточно шаблонных категориях («незлая», «некорыстная», «всегда приду на помощь», «говорят, что немного наивная», «чувствую боль других людей», «бывает, ради других людей поступаю себе во вред»), однако она и понятия не имеет обычно о настоящей своей индивидуальности – нередко она с изумлением знакомится с ней в ходе психотерапевтической работы. У меня иногда возникает ассоциация, как если бы большое и красивое животное кто-то сверху накрыл грубой тканью и описывал его по очертаниям этой грубой ткани: богатство того, что находится под ней, не увидено и не названо. Нарциссическая личность в контакте с терапевтом очень ценит искренний человеческий интерес к себе, потому что он оживляет ее безжизненный внутренний ландшафт и вызывает маленькую искру ответной живой реакции глубоко погребенного внутреннего ребенка. Такой человек привык показывать миру фальшивый дутый фасад, он и сам привык ассоциировать себя с этим фасадом. Время от времени он испытывает тоскливое чувство, как будто если бы что-то внутри него страдало от невыносимой фальшивости предъявляемого Я; однако что это за тоска, есть ли какое-то другое, естественное его Я, какой он настоящий – на все эти вопросы у него нет ответа. Громадный пласт аутентичных реакций нарциссической личности остается непроявленным для нее самой, у нее просто нет к ним доступа, она оторвана и дистанцирована от них.