Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Однажды в практике мне довелось работать с женщиной – менеджером по продажам в фирме, которая торговала офисной мебелью. Деловой партнер – клиент, для которого она оформляла поставку крупной партии мебели, – обнаружил какой-то недочет в комплектации и начал предъявлять претензии к моей клиентке. Вместе они подняли всю документацию, связанную с заказом, и обнаружили, что вины этой женщины в случившемся нет – он сам допустил просчеты при оформлении заказа. Он был очень раздражен и бросил моей клиентке: «Это все потому, что вы женщина! Если б я работал с мужчиной, он бы сразу понял, чего в заказе не хватает, и такой ситуации не возникло бы». Клиентка промолчала в ответ, но несколько недель потом не могла прийти в себя, кипя от ярости и прокручивая в своем сознании сцены кровавой расправы с обидчиком. Она мучилась и от невыраженных чувств гнева, обиды, боли и бессилия, и от попыток обуздать свои чувства и «прекратить» как «неадекватные» («Я ненормальная, давно надо перестать обо всем этом думать, надо успокоиться!»). Внутренне она ощущала себя ужасно униженной и чувствовала бессилие. Ей было трудно отнестись к словам клиента просто как к очевидной глупости, не заслуживающей внимания, потому что каждое из этих слов больно ранило ее – унижение и обесценивание были привычной реальностью, в которой она жила много лет, с самого детства.

Что касается выстраивания образа партнера, то с достижением фазы зрелой близости появляется способность соединить воедино, в единый образ негативные и позитивные аспекты как себя, так и других людей (прежде всего значимых лиц). Это означает, что заканчиваются метания между переживанием другого человека как исключительно «хорошего», доброго, понимающего, дающего исключительные переживания блаженства и покоя в близости с ним и восприятием его же как злого, жестокого, отвратительного, «плохого» в те моменты, когда он покидает нас, не находится рядом с нами или ведет себя вопреки нашим желаниям. Он перестает быть для нас сверхъестественной фигурой, от которой зависит все – наш покой, сон, настроение, ощущение самих себя. На смену этому приходит осознание того, что он – просто человек, а не божество, на которое смотришь снизу вверх, человек, в котором есть, если можно так выразиться, и хорошее, и плохое, и оно присутствует в нем одновременно. Он – тот, который может подарить удивительное по своей глубине переживание, что тебя понимают, и он же – человек, который может не заметить твоих слез, человек, который иногда может накричать, повести себя нечутко или просто выбрать кого-то другого для интересного времяпрепровождения. Важными аспектами происходящего здесь являются а) способность видеть партнера реальным и б) способность одновременно удерживать в образе партнера и позитивные, и негативные аспекты. Часто от людей, с которыми я работаю, приходится слышать, каким чудовищем кажется партнер, который бросил или чем-то обидел (что соединяется с тоской по близости по нему прежнему), а потом наблюдать за тем, каким «райским», великолепным он воспринимается, когда происходит воссоединение (в этот момент забываются, отбрасываются, игнорируются прежние его проявления, еще недавно казавшиеся возмутительно жестокими). Однако человек, дошедший в своем внутреннем развитии до фазы зрелой близости, не забывает, так сказать, плохого в минуты блаженства и хорошего в моменты невзгод. Он сохраняет реалистичный образ другого человека. И если это, например, партнер, который причинил сильную боль, проявил неуважение, применил насилие, это сохраняется в памяти, во внутреннем плане столь же отчетливо, как и все то хорошее, что было.