Энциклопедия заблуждений. Третий рейх

Существует заблуждение, что самые близкие к Гитлеру люди оставались с ним до конца и даже не помышляли о том, чтобы вести собственную игру. Все хорошо помнят основную фабулу романа или фильма «Семнадцать мгновений весны»: Штирлиц пытается вычислить «паршивую овцу», разуверившуюся в победе Третьего рейха и затеявшую сепаратные переговоры о капитуляции с западными союзниками СССР по антигитлеровской коалиции. Когда Максим Максимович Исаев получил из Центра задание найти того, кто ведет эти переговоры, он начал рассуждать: «Геринга и Геббельса я исключаю. Геринг, видимо, на переговоры мог бы пойти, но он в опале, он никому не верит, он лишен политической силы. Геббельс? Нет. Этот не пойдет. Этот фанатичен, этот будет стоять до конца. Один из двух: Гиммлер или Борман… Гиммлер? Видимо, он никогда не сможет пойти на переговоры: он знает, какой ненавистью окружено его имя…» В полном соответствии с детективным жанром произведения Юлиана Семенова связи с союзниками налаживал именно рейхсфюрер СС Гиммлер. Штирлиц его благополучно вычислил.

Но советский разведчик даже не догадывался, что идеи сговора с Британией зимой-весной 1945 года вынашивали почти все близкие Гитлеру люди, включая самого фюрера. Еще 27 января в одной из бесед в Ставке глава Рейха внезапно спросил: «Неужели вы думаете, что англичане искренне восхищены русскими успехами?» Геринг ответил, что западные союзники Страны Советов по антигитлеровской коалиции, скорее всего, рассчитывают, что сопротивление немецких войск на западе будет минимальным, ведь речь идет о том, кто быстрее — СССР или они — освободит Германию и большую часть оккупированной Европы. Гитлер решил спровоцировать союзников на более активный контакт с целью договориться о возможности предоставления их войскам в битве за Германию свободы движения. «Я приказал, — цитируют его слова советские историки Д. Мельников и Л. Черная, — подбросить им сообщение. Из него они узнают, что русские выставили армию из 200 тысяч немецких пленных под командованием немецких офицеров, совершенно зараженных коммунизмом, и что эта армия войдет в Германию. Это окажет на них такое действие, словно их проткнет булавкой». Итак, Гитлер не исключат возможности заключения сепаратного договора с западными союзниками СССР. Его окружение тоже серьезно рассматривало именно такой ход развития событий.

Однако фюрер рассматривал этот вариант как самый что ни на есть запасной. Иное дело — его старые друзья. Штирлиц ошибся не только в Гиммлере, которого считал наиболее неподходящей фигурой для переговоров с Западом, но и в Геринге, и в Бормане, и в Геббельсе. Эти трое как раз и искали возможности заключить сепаратный мир. Как удивился бы Штирлиц, если бы узнал, что двое последних хотели почетно сдаться триумфатору-победителю, причем считали таковым прежде всего Советский Союз.

Геринг же предпринял попытку сближения с англо-американскими союзниками. Причем действовать он решил самостоятельно, в обход своего фюрера. Дело в том, что начиная с 1941 года Герман считался формальным преемником главы Германии. Специальный указ предводителя Третьего рейха в случае его смерти предписывал считать рейхсмаршала авиации новым фюрером, а в случае непредвиденных обстоятельств — полномочным представителем Гитлера. Последние месяцы войны Геринг расценил именно как «непредвиденные обстоятельства», поэтому и отправил фюреру телеграмму следующего содержания: «Согласны ли Вы, чтобы я, согласно Указу от 29 июня 1941 года, немедленно взял бы на себя в качестве вашего наместника руководство с полной свободой действий как во внутренней политике, так и во внешней». После этого Герман надел все свои ордена и открыто начал говорить о том, что завтра же полетит к Эйзенхауэру с целью поговорить с ним как мужчина с мужчиной на предмет почетной капитуляции на Западном фронте.

Вполне возможно, что, если бы Гитлер лично получил послание рейхсмаршала, он бы ответил утвердительно и, умыв руки, передал бы Герингу все властные полномочия. Однако рядом с фюрером находились Борман и Геббельс. В сложившейся ситуации они полагали, что их спасение заключается в том, чтобы самим выторговать у победителей право на спокойную старость. Поэтому Борман убедил Гитлера, что послание Геринга — нечто иное, как «бунт на корабле». После таких «дружеских» советов фюрер ответил своему старому товарищу, что считает его предателем и лишает всех постов. Правда, внезапно впавший в сентиментальность Адольф добавил, что, учитывая многолетние заслуги рейхсмаршала перед «фатерляндом», дарует ему жизнь и даже свободу. Но влияние Гитлера все более ослабевало, поэтому Борман — тот самый Мартин Борман, на которого Штирлиц сделал ставку в своих поисках «паршивой овцы» Третьего рейха, — приказал эсэсовцам арестовать главного летчика империи за измену Родине. Так что, вопреки многочисленным заблуждениям, Герман Геринг окончание войны встретил не в качестве неистового борца с большевизмом, а в роли арестованного своими же соратниками по партии и соучастниками по военным преступлениям.