Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Идеологи отмечали, что под влиянием «либерально-демократической демагогии буржуазной пропаганды» в СССР распространялось «некритическое увлечение некоторыми сторонами политического устройства буржуазных государств, в том числе и буржуазными конституциями». Молодежи импонировала «свобода мнений в капиталистических странах», среди них были слышны высказывания: «Американцы — умный народ, и поэтому у них нет компартии»[590] (хотя Компартия США существовала, очевидно, имелось в виду, что она не находилась у власти).

Послевоенный экономический бум в ряде капстран, по мнению советских идеологов, «создавал у неискушенного человека впечатление о буржуазном мире как «изобильном» и «динамичном». Рабочие московских предприятий задавали партийным лидерам вопрос: «В Америке рабочий класс лучше живет, а почему?» Среди части студентов было распространено мнение, что американский «безработный живет лучше нашего инженера»[591].

Кроме того, в советском социуме циркулировали идеи о положительном значении «капиталистической конкуренции в экономическом прогрессе». Некоторые молодые люди «при каждом случае плохого изделия или плохого качества» советских вещей «с мечтой говорили о принципе конкуренции», а также «считали, что нам необходимы безработные, для того чтобы работающие постоянно ощущали над собой угрозу»[592] (тоже конкуренция, только среди людей).

Причины таких настроений советские идеологи видели в том, что «не зная достаточно глубоко жизни буржуазного Запада, некоторые советские люди оценивали его по фасаду, по внешним вывескам»[593]. Действительно, это так, однако, у капиталистической системы, разумеется, были и реальные достижения, информация о чем распространялась среди населения СССР.

Воздействие на «идеологическое сознание» советских людей оказали разработанные на Западе теории «единого индустриального общества» и «конвергенции»[594], которые породили мнение, что прогресс в СССР был «связан отнюдь не с социалистическим общественным строем, а с общими закономерностями индустриального общества»[595]. (Такие настроения появились еще в период правления Н.С. Хрущева, когда попытки совершенствования советской системы путем заимствования «лучших» элементов капитализма вызвали к жизни надежду на постепенную «конвергенцию» командной и рыночной экономик[596].) Советские идеологи отмечали, что сопряженное с ослаблением изоляции СССР развитие технических, культурных и иных контактов с зарубежными странами иногда трактовалось гражданами страны как «отказ от марксистско-ленинской идеологии», т. е. тоже путь к «конвергенции». Кроме того, как «результат индустриального развития и потребность всякого технически развитого общества» (а не как достижение Октябрьской революции) рассматривались и достижения СССР в разных сферах, и некоторые недостатки советской системы — например, ее бюрократизированность. Все это, по мнению части советских граждан, означало, «что социализм в общем социально не так уже отличается от капитализма»[597].

Таким образом, во второй половине 1960-х гг. в массовом сознании населения СССР произошел рост «негативных» для советского режима тенденций. Одной из его причин были «десакрализация» И.В. Сталина и принудительное отстранение от власти Н.С. Хрущева. Отсутствие демократии и замыкание всего, что происходит в стране, на личность лидеров, дало свои отрицательные результаты — разоблачение их ошибок (и тем более преступлений) привело к падению авторитета власти, партии и идеологии в целом.

Росту таких тенденций способствовало усиление критичности советского социума, тогда как власти априори рассчитывали на непоколебимую, без раздумий и рефлексии, приверженность людей догмам марксистско-ленинской идеологии, и строили свои планы на уверенности в «простоте», «понятности» и прогнозируемости настроений населения (мало того, власти были уверены, что с ростом образования в обществе его приверженность советской «научно обоснованной» идеологии должна была только расти[598]). Внесли свой вклад в усиление «идеологических» колебаний и другие изменения в социуме.

Ситуация усугублялась тем, что советская идеология не давала адекватный ответ на возникшие вызовы. С одной стороны, в период правления Н.С. Хрущева в стране активизировалась разработка проблем строительства социализма и коммунизма[599]. В 1961 г. Л.Ф. Ильичев отмечал, что «идеологическая работа должна быть поднята на уровень современного этапа в развитии теории марксизма-ленинизма», чтобы «полностью соответствовать нынешнему зрелому периоду коммунистического строительства, возросшим духовным, идейным запросам масс»[600]. С другой стороны, эти идеологические искания не были нацелены на то, чтобы дать ответ на многочисленные вызовы, проявившиеся к этому времени. Кроме того, сказывалось догматическое мышление и идеологическая зашоренность, партийно-административное давление на обществоведов, их продолжающееся отторжение от мирового обществознания[601].