Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Таким образом, насущной задачей для советского руководства стал поиск нового варианта идеологии, который бы обобщил итоги развития страны, подвел теоретическое обоснование под ее текущее положение и одновременно дал ответ на актуальные внутри- и внешнеполитические вызовы. Решимости начать «переработку» идеологии способствовало то, что Л.И. Брежнев был открыт для обсуждения проблем. По воспоминаниям Г.А. Арбатова, советский лидер «в первые годы власти… еще не разучился слушать людей» и «даже публично признавать, что многих вещей не знает», «можно было тогда еще с ним спорить, даже в присутствии других людей… Это еще было время, когда он пытался увидеть проблемы, которые ставила жизнь, и найти их решения»[618]. Г.Х. Шахназаров отмечал, что в те годы Брежневу «еще было интересно узнать мнение окружающих»[619].

Состоявшиеся в марте и апреле 1966 г. пленум ЦК и XXIII съезд КПСС ориентировали советских ученых на переосмысление процессов, протекавших в обществе, «творческое развитие марксистско-ленинской теории», разработку на ее основе «новых проблем, выдвигаемых ходом мировых событий». В июле того же года Л.И. Брежнев писал в Политбюро, что необходим «подъем теоретической работы», «напряженная творческая работа в области марксистской теории». В постановлении ЦК КПСС, принятом 17 февраля 1967 г., говорилось о недостатках в развитии марксистско-ленинской теории в СССР, а в постановлении от 14 августа 1967 г. — что события в стране и мире «требуют постоянного всестороннего анализа и теоретического обобщения с позиций марксизма-ленинизма», в связи с чем «возрастает значение марксистско-ленинской теории, повышается роль общественных наук». От советских ученых еще раз потребовали проявить «принципиальность и твердость в борьбе против империалистической идеологии, против буржуазных и реформистских фальсификаторов марксизма-ленинизма», «усиление творческой работы в области теории», «более глубокий анализ социального развития». Эта деятельность должна была быть увязана «с конкретными задачами коммунистического строительства»[620].

Таким образом, советское руководство дало старт «переработке» идеологии, которая стала осуществляться силами ведущих советских ученых-обществоведов (среди них были А.П. Бутенко, Г.Е. Глезерман, Р.И. Косолапов, П.Н. Федосеев, Г.Х. Шахназаров), а также партийно-идеологических учреждений в целом — в первую очередь, Академии общественных наук и Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Партия пыталась подстегнуть идеологическую деятельность, подвергнув работу гуманитарных научных учреждений критике за «недостаточный теоретический уровень и эффективность научных исследований»[621].

Кроме того, в разработке и продвижении новой концепции идеологии свою роль сыграл член Политбюро ЦК КПСС, «главный идеолог партии» М.А. Суслов[622]. Его подход состоял в том, что «политика партии должна всегда опираться на реальную почву, учитывать реальную ступень, достигнутую в развитии нашего общества»[623].

Такой ступенью стал «развитой социализм»[624]: за основу «переработки» советской идеологии была взята одноименная концепция, разработанная в европейских соцстранах[625]. Их теоретический опыт на тот момент был явно более прогрессивным, чем изыскания, имевшиеся в наличии в СССР. Советские идеологи увидели в концепции «развитого социализма» свежую струю, которая могла дать возможность выйти из «идеологического тупика».

Л.Г. Истягин считал, что в СССР не использовали восточноевропейский опыт[626]. Однако относительно сферы идеологии — это не так. Профессор АОН при ЦК КПСС Е.П. Ситковский отмечал, что о «развитом социалистическом обществе» он впервые услышал, когда работал в 1958–1962 гг. в Праге в журнале «Проблемы мира и социализма». Он подчеркивал, что раньше всего эта концепция появилась «в документах Чехословакии», затем в ГДР, и только потом в СССР. П.Н. Федосеев в 1975 г. заявил, что советские идеологи «внимательно учитывали и широко использовали достижения теоретической мысли братских партий, международного коммунистического движения и результаты исследований ученых социалистических стран». Использование опыта соцстран вскользь признавало и советское руководство в лице М.А. Суслова[627].