Эпоха сериалов. Как шедевры малого экрана изменили наш мир

Даже если мы поверим в существование реального профессора Мориарти, рассказ Холмса о его гибели вызывает сомнения по сей день. В самом деле, он ли лежит на дне Рейхенбахского водопада? Ведь и Холмс смог убедить всех в своей гибели и вернулся живым-здоровым на Бейкер-стрит. Чтобы окончательно нас запутать, Уотсон, начиная свой рассказ о «Последнем деле», предваряет его словами:

Однако недавно опубликованные письма полковника Джеймса Мориарти, в которых он защищает память своего покойного брата, вынуждают меня взяться за перо, и теперь я считаю своим долгом открыть людям глаза на то, что произошло. Ведь одному мне известна вся правда, и я рад, что настало время, когда уже нет причин ее скрывать⁵.

Ряд статей, вышедших в журнале «Baker Street Journal», построены именно на этой оговорке, ибо в других рассказах «Джеймсом Мориарти» назван сам профессор. По версии одной из статей, человек, погибший у водопада, был тем самым полковником Мориарти, в то время как человек на скале, пытавшийся потом убить Холмса камнями, был самим Мориарти⁶. По мнению другого эссеиста, братьев Мориарти было не двое, а трое, причем все они были названы Джеймсами (родители предвидели, кем станут их сыновья)⁷. В любом случае, все эти версии утверждают одно – профессор Мориарти жив и готов к новым преступлениям. Что и возвращает нас к первоначальной мысли о том, что человек, с которым сражался и которого победил Холмс, не профессор, а подставное лицо. Настоящий Мориарти остается в тени, неузнанным и неопознанным.

Говоря о нестыковках в описаниях Мориарти и его возможной гибели, мы ведем речь и о самом Холмсе. Эти персонажи во многом отражают друг друга, как в сюжетном, так и в личностном плане⁸.

Сам Холмс настаивает на полном равенстве интеллектов, на похожей логике и даже сердится на Уотсона, когда тот позволяет себе усомниться в изворотливости и догадливости Мориарти: «Неужели вы думаете, что, если бы на месте преследователя был я, такое ничтожное происшествие могло бы меня остановить? Ну, а если нет, то почему же вы так плохо думаете о нем?»⁹. Подобное равенство – одно из обязательных условий игры, без которых Мориарти не может появиться. В каноне Холмс хоть и сажает всю банду своего противника за решетку, но упускает самого Мориарти, таким образом отчасти проиграв ему. Благодаря этому сюжетному ходу, в сериальных интерпретациях канона Мориарти не просто равен Холмсу, но и зачастую его превосходит (так, например, происходит и в «Элементарно», и в «Докторе Кто»). Подобное равенство будет обыграно и в «Шерлоке», где два главных врага откровенно друг другом восхищаются и не без удовольствия участвуют в поединке:

Джим: Ты подошел ближе всего и теперь стоишь у меня на пути.

Шерлок: Спасибо.

Джим: Вообще-то это не комплимент.

Шерлок: Конечно комплимент.

Джим (пожимая плечами)-. Ну да, это так¹⁰.

Мы с тобой одной крови

Донован: Знаете, почему он здесь <на месте преступления>?

Ему за это не платят.

Ему это нравится. Он тащится от этого.

Чем запутанней преступление, тем больше он тащится. И знаете что? Однажды ему станет этого мало. Однажды мы найдем труп, и это будет делом рук Шерлока Холмса.

Уотсон: Зачем ему это делать?

Донован: Затем, что он психопат.

А психопаты страдают от скуки¹¹.

Мориарти – это и есть Холмс, лишенный того морального компонента, который удерживает его на «стороне добра»¹². В «Шерлоке» эта двойственность особенно хорошо видна из-за системы двойничества, обозначенной в сериале гораздо отчетливее, чем в каноническом варианте; здесь по обе стороны Шерлока стоят Майкрофт и Мориарти, несомненно, демонстрирующие нам, каким мог бы быть герой. В отличие от канона, в «Шерлоке» Майкрофт и Мориарти – это две ипостаси одной личности. Не случайно при первом появлении Майкрофта на экране зрителя сознательно сбивают с толку, подавая все поводы к тому, чтобы его приняли за Мориарти, вплоть до записной книжки, которую Майкрофт достает из кармана¹³.