Эпоха Владимира Путина. К вопросу об исторической миссии второго президента России

В условиях такой нестабильной ситуации, которая ныне наблюдается в мире, сказала она в декабре 2014 года в интервью газете «Взгляд», как раз необходимо существование очень «сильного и уверенного в себе социального государства. Особенно в стране, где глубина промерзания земли полтора-два метра, где нельзя без внеэкономических стимулов добиться более-менее ровного развития территорий, удаленных друг от друга на тысячи километров. У нас нельзя даже одну экономическую доктрину применять повсеместно, настолько разнятся условия, не только социально-экономические, но даже и цивилизационные: быт, квалификация, структура населения, природные условия. В этом отношении Россия похожа на модель мира – представлены все цивилизации, архаика и современные технологии, XIX век и XXI, немыслимое богатство и недопустимая бедность. Поэтому-то нам понятны проблемы и хижин, и дворцов. Александр Блок когда еще сказал: «Нам внятно все, и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений». У нас есть и прослойки, исповедующие постмодернистские воззрения на человека и общество, каких придерживаются в богемных кварталах Сан-Франциско, но у нас распространены и патриархальные устои, и нам близки традиционные ценности обществ, которые составляют абсолютное большинство населения Земли»[72].

Все сказанное выше нимало не означает, конечно, что в 2024 году должен закончиться исторический период, получивший после 2014 года собственное название – эпоха Путина. Ничуть. И даже наоборот. Как представляется мне, основные (реперные) точки развития искомой модели на ближайшие 50—100 лет уже определены теми параметрами, которые в течение предыдущих двадцати лет задал российскому обществу Владимир Путин, освободив его от крайних форм либерально-демократического толка гайдаровского типа.

Особо хотел бы обратить внимание на одно обстоятельство.

В настоящем материале я практически совсем не касался негативных результатов в деятельности В. Путина в управлении страной во внутреннем плане. Это совсем не означает, что их нет или что я их не вижу. Они есть, начиная с провалов в кадровой политике в первые два пятилетия его президентских каденций[73] и заканчивая неумением дать конструктивный импульс решению таких в буквальном смысле вопиющих проблем, как действительное (надежное) развитие малого и среднего бизнеса, разрыв между доходами 10 % самых богатых россиян и 10 % самых бедных (в 35 раз в России и восемь – десять в Европе), утечка капиталов за рубеж и другое. Все это имеет место быть, и пресса об этом сообщает много и подробно.

Но относительно возросшей в последние годы критики у нас в обществе в адрес политической деятельности Владимира Путина надо бы обратить внимание на другую сторону медали.

Историческая практика показывает, что во всех странах, а в России в особенности, критика в адрес любого политического лидера становится тем более активной, а часто даже и ожесточенной, чем более лучших позитивных результатов для большинства граждан, и по возможности по более широкому спектру, он добивается. В принципе это объяснимо: люди начинают жить лучше, у них шире раскрываются глаза на возможности еще большего улучшения условий их жизни, как следствие – они начинают требовать от власти большего и (что очень важно!) в возможно более короткие сроки. При этом уже достигнутое властями ценится все меньше. Вот Россия пребывает сейчас именно в таком положении и состоянии.

Поэтому, собственно, я в настоящем материале в большей степени обращал внимание на то, что достигнуто, и опирался при этом не на ощущения, а исключительно на факты.

Но, как уже произнесено выше, главный вывод настоящего материала все-таки заключается не в вербальной защите политического режима Владимира Путина, а в том, чтобы обратить самое пристальное внимание на то, что к настоящему времени российское общество подошло в своем развитии (именно в развитии, что бы там ни говорили российские эксперты о торможении, стагнации и т. д.) к рубежу, за которым, хотим мы этого или нет, заканчивается эпоха, начатая русской революцией в начале XX века, и все мы стоим на пороге нового исторического времени.