Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

Это открытие произошло около 1725 г. на плантации Стоно, расположенной в окрестностях Чарльстона. Чуть более десятилетия спустя название Стоно станет печально известным — там произойдет одно из самых кровавых восстаний рабов в американских колониях, которое унесет более 50 жизней и приведет к жестокому подавлению и без того скудных прав на свободу собраний и образования для чернокожих. Потом, во время американской Войны за независимость, там будет битва местного значения, постыдно проигранная янки; в ней погибнет брат будущего президента Эндрю Джексона. Так уж сложилась история этих краев — в Гражданскую войну Стоно снова стал ареной боевых действий. На реке Стоно конфедераты захватили пароход северян. Это была одна из череды их побед, прежде чем в ходе войны наступил перелом и рабы получили свободу.

Задолго до грядущих битв одна команда рабов в Стоно рыла землю на болоте, вероятно, под посадки хлопка или риса. Раскапывая илистую почву под жужжание кишащих в сыром воздухе комаров, они наткнулись на что-то твердое. Затем еще и еще. Это были штуковины величиной с кирпич, покрытые блестящей эмалью, одна из поверхностей — вся в складчатых гребнях, расположенных параллельно. Нам этот рельеф напомнил бы подошву кроссовки. Однако рабы в аналогиях не нуждались — они сразу точно определили, что это такое.

Они показали находки хозяевам плантации. Ошеломленные хозяева поняли, что они имеют отношение к какому-то большому зверю. Но какому? Они прибегли к объяснению, весьма популярному в те времена у всех, кто сталкивался со странными диковинками, извлеченными из земли: должно быть, это останки библейских чудищ, утонувших во время Ноева потопа. Можно себе представить, как рабы закатывают глаза. Нет, настаивали они, они знают, что это такое.

Это были зубы. Слоновьи.

Если точнее, это были коренные зубы, так называемые терки, которыми слоны перемалывают траву и листья. Со слонами рабы были знакомы, ведь они жили бок о бок с ними у себя на родине в Африке. Однако в болотах Каролины, да и вообще на Американском континенте слоны не водились, насколько было известно в то время. Это были экзотические, чужеземные животные. Можно представить себе недоверие на лицах плантаторов. Ерунда! Рабы, несомненно, ошибаются.

Но рабы не ошибались, и вскоре всем пришлось это признать. На северных и восточных окраинах американских колоний стали все чаще находить терки, нередко вместе с длинными изогнутыми бивнями из слоновой кости. Стало очевидно, что среди коренных зубов выделяются два типа: один со складчатыми гребнями, как образцы из Стоно, другой — с рядами остроконечных пирамидальных бугорков. Поначалу все эти окаменелости отнесли к «мамонтам», по сходству с аналогичными слоноподобными зверями, чьи кости вытаивали из вечной мерзлоты в Сибири. Позже анатомы поняли, что существуют два разных вида американских слонов: собственно мамонты, обладатели складчатых зубов для поедания травы, и мастодонты, откусывающие и растирающие листья бугорчатыми зубами.

Один американский колонист буквально помешался на мамонтах. На излете XVIII в. у Томаса Джефферсона хватало забот: он написал Декларацию независимости, выиграл Войну за независимость, предотвратил распад своей новой страны, дважды победил в наиболее спорных президентских кампаниях в истории США и содержал (или по крайней мере создал) две семьи. И все это время он не переставал думать о мамонтах. Он писал о мамонтах, упрашивал людей присылать ему мамонтовые кости, приказывал генералам добывать скелеты мамонтов. Отчасти это был эскапизм. Джефферсон любил природу и, по его собственным словам, предпочитал «мирные занятия наукой» политическим схваткам. Но были у него и более высокие мотивы. Французский дворянин-натуралист, граф Бюффон, в своей снискавшей большую популярность книге изложил «Теорию американского вырождения» (Theory of American Degeneracy), в которой утверждалось, что из-за прохладного и влажного климата животные в Северной Америке «слабы», а люди «холодны» — в отличие от великолепного Старого Света. Пылая патриотизмом, Джефферсон рассматривал мамонта — слона крупнее африканских и азиатских! — как свой решающий аргумент. Это было доказательством того, что Америка — не захолустье, а земля, полная жизненной силы, со светлым трудовым будущим.