Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

Пургаториус относится к плезиадапиформам — это труднопроизносимое название обозначает предковую группу, от которой произошли приматы. Некоторые ученые, в том числе Мэри, называют их вслед за Ли приматами, другие предпочитают называть их «стволовыми приматами» и сохраняют название приматов за кроновой группой, включающей современные виды и всех потомков их последнего общего предка (это и есть «настоящие приматы», о которых шла речь раньше и которые широко распространились во время всплеска глобального потепления на палеоцен-эоценовой границе). Не суть. Это вопрос номенклатуры, человеческих упражнений в классификации, так что это неважно. Важно то, что пургаториус — древнейшее известное животное родословной линии приматов и он первый, кто демонстрирует ключевые изменения в питании и поведении, указывающие на смену образа жизни.

Эти первые приматы не только пережевывали больше растительной пищи своими видоизмененными зубами, они еще и перебрались с земли на деревья, найдя там убежище от хаоса, климатических скачков и постдинозавровых хищников. Через полвека после той статьи Ли Стивен Честер по костным фрагментам величиной меньше обрезка ногтя описал строение щиколотки пургаториуса. У них чрезвычайно подвижные поверхности сочленений, позволявшие большую степень свободы при лазанье, как у современных древесных млекопитающих. Еще через несколько лет Стивен подкрепил свои выводы, описав более полную окаменелость — древнейший хорошо сохранившийся скелет плезиадапиформа рода торрехония (Torrejonia), найденный Томом Уильямсоном в отложениях Нью-Мексико возрастом 62 млн лет. У него высокой подвижностью отличались не только щиколотки, но также плечевой пояс и тазобедренные суставы, что позволяло всем четырем лапам плавно поворачиваться в различных направлениях.

Эти изменения рациона и среды обитания происходили очень быстро, сразу после вымирания динозавров. По словам Мэри, «приматы появились чудесным образом, словно из-под земли». Древнейшие известные на данный момент ископаемые остатки пургаториуса найдены в Монтане, в тонком слое пород, отложившихся сразу после массового вымирания, не более чем через пару сотен тысяч лет после падения астероида. Сообщают и о более древних. Сам Ли описывал седьмой зуб из Монтаны, найденный возле скелета трицератопса, который он датировал меловым периодом[45]. С тех пор считается, что это палеоценовый зуб, затесавшийся среди меловых динозавров, — его принесла древняя река, одурачив палеонтологов. Однако генетические родословные деревья млекопитающих указывают на то, что приматы возникли в меловой период, так что, возможно, наши предки действительно пережили падение астероида, а не просто воспользовались шансом после него.

Пока палеоцен шел своим чередом и в конце концов сменился эоценом, от пургаториуса произошло множество разнообразных плезиадапиформ. Они стали чрезвычайно успешной группой, включавшей более 150 известных видов, которые населяли Северную Америку, Европу и Азию. На севере они добрались до острова Элсмир за полярным кругом и стали самыми полярными приматами до того, как появился человек. Со своим удивительным разнообразием размеров, питания и поведения они стали одним из первых примеров крупномасштабного видообразования в ныне живущей подгруппе плацентарных млекопитающих. Самые мелкие весили чуть больше виноградины — самые незаметные приматы в истории, — в то время как другие достигали размеров обезьяны-капуцина, с какими ходят шарманщики. В их рацион входили плоды, древесные смолы, семена, пыльца, листья и некоторые насекомые, излюбленные еще их предками до пургаториуса. Все они были древесными, но отличались по степени ловкости. Более крупные, вероятно, передвигались медленнее и держались поближе к стволам, другие прыгали с дерева на дерево, а вид под названием «карполестес» (Carpolestes) обладал длиннопалыми лапами с противопоставленными большими пальцами, чтобы надежно хвататься за ветки.

Если прослеживать эволюцию плезиадапиформ в палеоцене, вырисовываются некоторые тенденции. Животные типа пургаториуса вначале перебрались на деревья, еще до того, как приспособились к чисто растительному или плодовому рациону, и до того, как у них увеличился мозг. Даже когда они перешли на более специализированное питание фруктами, их мозг оставался маленьким, как показала Мэри на КТ-снимках черепов и цифровых реконструкциях мозга различных плезиадапиформ. И они не очень хорошо видели, так как зрительные области коры мозга у них были невелики, а глаза располагались по бокам головы, что исключает развитое трехмерное зрение и способность воспринимать глубину. То есть для переселения приматов на деревья не требовались ни большой мозг, ни высокий интеллект, ни даже переход на питание плодами. Но древесная среда обитания и фруктовая диета могли стать предпосылками для приобретения огромного мозга, обеспечив высококалорийное питание, недоступное большинству других млекопитающих.