Эра млекопитающих: Из тени динозавров к мировому господству

Когда Фэриш Дженкинс не собирал челюсти млекопитающих с ружьем за спиной, он представал в роли галантного профессора Лиги плюща, читающего лекции в безупречных костюмах. Он был артистичным лектором и забавлял несколько поколений студентов своим завуалированным юмором и умелым применением реквизита, самым скандальным образцом коего была деревянная нога, как у капитана Ахава, — ее он надевал, чтобы продемонстрировать разные типы человеческой походки. Однако больше всего его бывшим студентам запомнились его тщательные зарисовки черепов и скелетов — его основное наглядное пособие в эпоху до PowerPoint. Он приходил в аудиторию за несколько часов до занятий, иногда затемно — когда ночные млекопитающие гарвардского двора охотились на насекомых, — и рисовал мелом на доске свои шедевры.

Самый знаменитый из его рисунков — мегазостродон. Впервые этот рисунок, отредактированный профессиональным художником, был опубликован в работе Дженкинса 1976 г., где описывался скелет, найденный за десятилетие до того Айони Раднер. Рисунок стал одной из классических научных иллюстраций, которая часто фигурирует в учебниках и, да, в презентациях PowerPoint, столь популярных в наши дни. Подобно культовому портрету Че Гевары, он означает нечто большее, чем просто отдельного индивида. Это образ революции — первых млекопитающих, распространившихся по Пангее и основавших династию.

Революционное изображение древнего млекопитающего Megazostrodon, созданное Фэришем Дженкинсом.

На основе иллюстрации из Jenkins & Parrington, 1976

Малютка мегазостродон, величиной с мышь или землеройку, встревожен. Он стоит, насторожившись, у корней дерева, гордо держа на лапах гибкое тельце. Момент нерешительности. Ступни задних лап расположены так, словно он собирается взобраться на дерево и исчезнуть в ветвях. Но кисти передних направлены наружу, давая возможность удрать по земле. Он что-то чует — то ли опасность, то ли вкусную букашку, так как челюсти приоткрыты и в них полный набор резцов, клыков, предкоренных и коренных. Зубки крохотные, но острые и выглядят так, словно готовы сомкнуться за доли секунды. Глазницы маленькие, а значит, для ориентации в окружающей среде зверек полагался в основном не на зрение. Что бы ни насторожило его, он услышал это или учуял.

Если бы мы увидели это животное во плоти, а не его скелет, мы бы его узнали. Несомненно, это млекопитающее. Оно было покрыто мехом, ходило, покачиваясь туда-сюда, на своих лапках и обладало полным комплектом маммальных зубов, использовавшихся для жевания и менявшихся лишь единожды за всю жизнь[13]. Оно было ловким, умело лазить по деревьям и бегать по земле, и оно было теплокровным или, по крайней мере, приближалось к этому, то есть обладало способностью поддерживать комфортную температуру тела, охотясь за насекомыми на ночном холоде. Внутри черепа у него находился большой мозг, обеспечивавший ему интеллект и острое обоняние, слух у него тоже работал отменно.

Если бы этот зверек пробежал перед вами в лесу или на платформе метро, уверен, вы бы подумали, что это обычная мышь.

На сцену вышли млекопитающие, наследники столь многих удивительных адаптаций, накопленных за 100 с лишним миллионов лет эволюции их предками — пеликозаврами, терапсидами и цинодонтами. Новые животные расселялись по планете и готовились завладеть Пангеей — отвоевать то, что их терапсидные прародители утратили из-за разбушевавшегося пермско-триасового вулканизма.

Или нет?

Суперконтинент начинал распадаться, а динозавры становились все больше и злее. У новоявленных млекопитающих — несмотря на все их эволюционные инновации — возможности были ограниченны.

Им пришлось на отлично освоить искусство жить инкогнито.

3 Млекопитающие и динозавры

Vilevolodon

Уильям Бакленд умел работать с аудиторией. В Оксфордском университете первых десятилетий XIX в. он играл роль эксцентричного профессора, чьи лекции по геологии и анатомии стали знаменитым аттракционом. В полном академическом облачении он носился между рядами, засыпая студентов вопросами и раздавая им разрозненные части тел животных. Его дом представлял собой склад костей, звериных чучел, раковин и других курьезов; одно время он даже держал собственный зоопарк. На званых ужинах он выводил ручного медведя — одетого, как и хозяин, в академическую мантию — и кормил гостей загадочными сортами мяса со всех концов Британской империи. Обычно в меню бывали мыши на гренках, леопард и дельфин. Иногда его друзьям могло повезти — и переваривать приходилось всего лишь страуса или крокодила, что явно казалось Бакленду банальностью.