Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела

Фернандес отмела эти результаты не задумываясь: «Людям свойственно перегибать палку. Я считаю, что яйца полезны для здоровья. Поэтому я и провожу мои исследования».

Вопрос, имеющий центральное значение для решения проблемы яиц, как и для всей науки в целом, заключается в следующем: если American Egg Board финансирует исследовательские проекты, значит ли это, что их результаты не заслуживают доверия? И кто должен финансировать подобные исследования, если не люди, имеющие финансовую заинтересованность в результатах?

Для решения этой задачи существуют Национальные институты здравоохранения (The National Institutes of Health), которые дают исследователям гранты из денег налогоплательщиков. Скромный бюджет этих организаций – постоянная проблема. Между тем число ученых, исследуемых ими вопросов и коммерческих продуктов только растет. Поэтому специалисты, желающие изучить, например, эффекты употребления в пищу яиц, полагаются либо на благотворительность, либо, как Фернандес, на ассоциации типа Egg Board. В медицине сотрудничество с фармацевтическими компаниями и производителями медицинского оборудования – явление обычное и часто неизбежное. Конфликт интересов возникает, когда огромные отрасли промышленности могут выиграть от того, что в поддержку их продукта будут найдены научные доказательства.

Это вовсе не означает, что Egg Board «купил» эти выводы. Фернандес и ее команда вполне могли бы найти и опубликовать факты против употребления в пищу яиц. Пока, однако, ни в одной из их работ таких фактов нет. А если бы они там появились, что стало бы с финансированием? Для исследователя стабильность карьеры тесно связана с количеством публикуемых результатов исследований, и идея взять в спонсоры отрасль очень заманчива.

Лишь полностью разуверившись в человечестве, можно предположить, что большинство ученых сознательно пойдут на ложь и искажение фактов, чтобы помочь тем, кто финансирует их исследования. Требуется известная доля заинтересованности, даже симпатии, чтобы понять природу предубежденности, рождаемой нашим инстинктом самосохранения.

Этот вопрос гораздо шире, чем проблема выбора продуктов на завтрак. Апологет яичной индустрии не просто возглавляет программу высшего образования в крупном университете, но также редактирует академический журнал и консультирует FDA. И внезапно вопрос о яйце становится гносеологической проблемой. Не «Что лучше: овсянка или омлет?», а «Кому я могу доверять? Как приобретаются и распространяются знания? Действительно ли люди едят овсянку быстрого приготовления из пакетиков и считают, что она полезна?».

Я поговорил с директором Национальных институтов здравоохранения Фрэнсисом Коллинзом о проблеме ограниченных средств и обострении конкуренции между учеными. «В некотором смысле конкуренция – это благо, она вдохновляет, – сказал он. – Но часть этих факторов, безусловно, имеет отрицательный эффект. И мы пытаемся найти баланс. Возможно, сейчас конкуренция немного зашкаливает, и нам пора расслабиться и вспомнить, что мы работаем для того, чтобы продвигать научные знания и помогать людям».

По грандиозной задумке Коллинза, будущее биомедицинской науки будет прозрачным и основанным на сотрудничестве, когда вознаграждается не только количество публикаций в научных журналах, но и взаимопомощь. В этом мире журнальные статьи о знаменательных исследованиях перестанут быть валютой, за которую можно купить славу и богатство, а научные результаты будут цениться и учитываться вне зависимости от того, уникальные они или достаточно банальные.

«И тогда, возможно, в своих резюме ученые будут упоминать не только статьи, опубликованные в журналах Nature и Cell and Science, но и предлагать ссылки на созданные ими базы данных. Или на значительный набор данных, который они внесли в публичную базу. И сообщать, сколько раз их процитировали или скачали. Потому что развитие в нашей сфере идет именно таким путем», – предположил Коллинз.