Эстетика слова и язык писателя

Почти во всех примерах — слаженная, гармоническая звучность в соответствии с семантическим единством.

II. Не так легко показать, что понимание периода в поэтическом языке определяется в своем художественном качестве периодами, смежными с ним, в силу посредственной связи.

Я воспользуюсь прежде всего наблюдением обратного действия этой семантической перспективы: она проявляется в том, что при обособленном рассмотрении одной фразы из художественного текста в ней оказываются не только неясности (это в обрывках всякой речи), но несуразности, абсурды, и вместо впечатления мастерства, красоты языка поражает бледность, недостаточность выражения.

1. Вот из раскрытого наугад рассказа Муйжеля «Проклятие»: «Феня долго смотрела на ее неподвижный, скромный язычок и думала...»

Прочитав, не понимаю. «Скромный язычок» — кажется здесь совсем неудачным выражением. Из предыдущего оказывается, что речь идет об огоньке лампадки, — и этого уже достаточно, чтобы оборот приобрел удовлетворяющую нас значимость.

2. «Генеральша глядела на него во все свои толстые изумленные глаза» (Крестовский. Петербургские трущобы). — В отрывке это не кажется удачным, в контексте оно по крайней мере не отвлекает, затенено.

3.

...Произрастай наш край роднойНеопалимой блеском молний,Неодолимой купиной.[16]

(А. Белый. Родине. — Сб. «Звезда». Пб., 1922, с. 69)

Почему не сказано:

...неодолимый в блеске молний,Неопалимой купиной — ?

Слова как будто перепутаны в стихотворении — ради освежения выразительности, обогащения смысла.

Достигнуто ли это?

Я не нахожу эстетической целесообразности в этих стихах, но самая неудача их хорошо иллюстрирует положение, что слиянность, неразложимость на языковые дроби — уследима в способе сочетания слов, в строении поэтической речи; она приводит иногда к неудачам, она есть.

Предвосхищенные, несоответственные по смыслу синтаксические согласования в нехудожественной речи кажутся обмолвками, а когда заметим в них преднамеренность, — они уже производят впечатление эстетическое: шутки, «красного словца».

4. «Приезжай ко мне в деревню, угощу тебя черным молоком и сладким хлебом» (из письма). В разговоре, если б сказано было без особых ударений, мы сразу мысленно исправили бы порядок слов и не придали бы этому случаю речи никакого значения, — в письме (и оттого, что в недавние годы) без всяких соображений улавливаем в этом шутку, игру слов, ощущаем художество речи.

5. «Нагой, с музыкальным инструментом на спине, он напоминал некоего древнего мифического полубога» (Чехов. Роман с контрабасом). Тому, кто не читал рассказа или почему-либо не вспомнил тотчас же, откуда это, — фраза покажется нелепым набором слов, даже не смешным: ни реального, ни даже фантастического приурочения и никакого эстетического значения сама по себе она не имеет.

III. Наконец, значение периода бывает осложнено ассоциациями, подсказанными архитектоникой, возможными только из связи целого.

Как мало значат сами по себе: пресловутое «Мисюсь, где ты?», или: «На полустанке была угнетающая тишина», или: «Хочешь встать — и ночь».

И как насыщенно, не исчерпаемо никакими «своими словами» впечатление этих же слов в концовках повестей «Дом с мезонином» (Чехова), «Скуки ради» (Горького) и в стихотворении Ал. Блока:

Я сегодня не помню, что было вчера,По утрам забываю свои вечера,В белый день забываю огни,По ночам забываю дни.Но все ночи и дни наплывают на насПеред смертью, в торжественный час.И тогда — в духоте, в тесноте,Слишком больно мечтатьО былой красотеИ не мочь:Хочешь встать —И — ночь.

(III. с. 84)

Даже заглавия обогащают или определяют понимание. Вот здесь — в своих цитатах — я привожу заголовки, и это помогает читателям локализовать выдержки в их стилистической среде. А вот когда распишут автора на карточки по словам и элементарным словосочетаниям, то, взятые в отдельности, они бедны смыслом и заурядны, — потому и могут быть приравниваемы к, разговорному и вообще внеэстетическому хождению.

Генетические этимологии, примышляемые к элементам разговорной речи, а с другой стороны, гиперанализ литературного текста приводят к формулам вроде Горнфельдовой: «...Поэзия — не только там, где великие произведения... а, как видно уже из ее эмбриональной формы-слова — везде, ежечасно и ежеминутно, где говорят и думают люди»[17]. Она неверна.

4. ПОЭЗИЯ И ЖИВОЙ ЯЗЫК

В. Гумбольдт высказал положение неоспоримое: «Поэзия и проза суть явления языка».