Эстонцы в Пермском крае: очерки истории и этнографии

Из показаний другого сотрудника НКВД можно узнать, как определяли, к разведке какого государства должен принадлежать «шпион»: «…по национальным признакам, по указанию Шейкмана, определялась принадлежность арестованных к той или иной разведке: белорусы – к польской разведке, эстонцы – к эстонской или немецкой разведке, татары и другие национальности восточных народов – к японской»⁵⁴. К выявлению людей с «враждебной» национальностью привлекались различные организации – паспортный стол, отдел найма и увольнения, партийные ячейки. Затем «…составлялись списки на немцев, латышей, эстонцев, поляков и других лиц нерусской национальности. Впоследствии по этим спискам выписывались ордера на арест, и эти лица арестовывались. В большинстве своем на арестованных не имелось никаких компрометирующих материалов»⁵⁵.

В первую очередь были арестованы жители спецпоселков и жители национальных эстонских колоний – сел и деревень Щучье-Озерского и Сивинского районов. Так, большинство мужчин эстонской деревни Новопетровки были арестованы весной 1938 г. В архиве сохранилось письмо жительницы деревни Кестер Л. Н., адресованное К. Е. Ворошилову, Председателю Президиума Верховного Совета СССР:

«Здравствуйте, дорогой Климент Ефремович!

Я давно хотела обратиться к Вам с большой просьбой от имени всей нашей семьи и вот решила написать после долгих колебаний. Извините меня за то, что приходится отрывать у Вас и так дорогое время. Не знаю, сумею ли я изложить так, как мне бы хотелось.

Родные моего отца, еще задолго до революции, приехали из Эстонии, скупили у помещика землю, занятую под лесом, и начали на ней строиться. Это были честные трудолюбивые, но темные люди. Им очень хотелось, чтобы все сыновья занимались сельским хозяйством, так как находили только в этом цель жизни. Правда, Александр Кестер после Гражданской войны вернулся в Эстонию, где живет и сейчас, а моего папу потянуло к книге. И как ни против были дома, и как ни трудно было ему, он с 14 лет, уйдя из дома, стал учиться и работать на Казанской железной дороге. Рабочие его уважали, и он часто за хорошую работу получал благодарности.

И вот, работая уже диспетчером на этой железной дороге, он в феврале 1938 г. был вызван в МГБ г. Свердловска. Уехал и больше не вернулся. Обыска у нас не было, и об отце мы больше ничего не знаем.

Вскоре была арестована вся эстонская деревня, в числе их и братья моего отца. Через год они с некоторыми другими вышли, а младший брат, Василий Кестер, был осужден на 10 лет и увезен в г. Магадан, где он живет уже 16 лет и выехать к семье не может.

Я знаю, что у нас еще много врагов, желающих обессилить и уничтожить нас, но, с детства воспитанные школой, комсомолом, семьей и Родиной, мы научились ненавидеть их. И как тяжело и больно в то же время сознавать, что ты дочь врага; не утешает то, что дети не отвечают за поступки родителей, но буду говорить правду, – я не верю в виновность отца и дяди, ведь это тоже могло быть дело рук врага?