Эстонцы в Пермском крае: очерки истории и этнографии

Чусовской район – Шишиха, Громовая, Лямино, Бревно, Мыс, Яйва;

Ныробский район – Богатырево, Чусовской, Колвинец, Ошья, Неча, Вижаиха;

Чердынский район – Данилов Луг, Красновишерск, Вишера, Булатово, Котомыш, Нижний Родник;

Добрянский район – Добрянка, Верх-Добрянка;

Ворошиловский район – Сухая, Камешки, Старый Чуртан, Усть-Долгая;

Кизеловский район – поселок шахты им. Урицкого, Ивака, Усьва.

Об уровне жизни еще недавно зажиточных эстонских семей можно судить по описи имущества Ароль Ивана Осиповича, трудпоселенца п. Ошья Ныробского района Свердловской области. Опись была составлена 13 февраля 1938 г. сотрудником РО НКВД:

Эстонцы в годы массовых репрессий (1937–1938)

В 1935–1936 гг. в СССР произошли значительные перемены в национальной политике. Это связано с неспокойной политической обстановкой в Европе и Азии и увеличивающейся опасностью войны. В Советском Союзе изменилось отношение к представителям национальностей тех государств, которые не входили в социалистический мир. По всей стране прошли «чистки» сотрудников организаций, рабочих заводов и фабрик. В большинстве случаев причиной увольнения послужил национальный признак. Сотрудник отдела найма и увольнения Пермского завода имени И. В. Сталина в своем отчете так описывал причины увольнения: «В результате проделанной работы было выявлено около 500 человек кулаков, белогвардейцев, попов, торговцев, харбинцев, бывших членов ВКП(б), троцкистов, правых и лиц немецкого, польского, латвийского происхождения (выделено авт.)… явно подозрительных»⁵⁰. В этом списке значатся несколько человек, у которых в графе «причина увольнения» записано: «сын эстонца» – и даже: «тетка жила в Эстонии».

В 1937–1938 гг. наркомат внутренних дел провел целый ряд репрессивных операций, когда только по национальному признаку человек становился «врагом народа». Бывший сотрудник НКВД так описал то время: «С 1931 года по 10 февраля 1938 года я работал в органах государственной безопасности. Сначала работал в городе Свердловске, в 1933 году был переведен в город Березники, бывшей Молотовской области. В городе Березники я работал уполномоченным Ворошиловского РО⁵¹ НКВД, затем в августе 1937 г. был переведен уполномоченным в город Соликамск, подчинялся же я Ворошиловскому РО НКВД.

В 1937 году, месяц точно не помню, но это было во второй половине года, заместитель начальника Ворошиловского РО НКВД Федосеев устно довел до меня директиву центральных органов НКВД, что необходимо арестовывать всех антисоветских националистических лиц. Я поинтересовался, кто к этим лицам относится и что это за антисоветские националистические лица. Федосеев пояснил, что это литовцы, латыши, эстонцы, немцы. Все те лица, государства которых не входили в состав СССР. Я ответил, что это чушь, так как необходимо арестовывать и некоторых членов Политбюро ЦК, так как они по национальности латыши или литовцы. В последующем я был вызван в город Березники, где в Ворошиловском РО проводилось совещание. Совещание проводил начальник Шейкман. На совещании присутствовал представитель НКВД из города Москвы. Было выдвинуто требование, чтобы мы больше проводили арестов и добивались признательных показаний от обвиняемых, но каким путем получать эти признания, он не разъяснял. В последующем стали производиться аресты. Березниковская тюрьма была заполнена, и в монастыре в городе Соликамске также организовали тюрьму. Я также принимал участие в арестах и допросах лиц»⁵². На языке сотрудников госбезопасности граждане СССР, будучи по национальности немцами, поляками, эстонцами, литовцами и др., назывались «инобаза» и воспринимались, как потенциальные иностранные разведчики. В апреле 1940 г. один из бывших начальников НКВД рассказывал: «…при арестах по инобазе я давал следователям установку: в зависимости от национальной принадлежности арестованного стараться вскрыть его связь с разведкой по его национальной принадлежности.

Вопрос: Что означало это ваше указание?

Ответ: Это означало – путем следствия установить причастность арестованного к иноразведке.

Вопрос: Иначе говоря, обязательно сделать из арестованного шпиона?

Ответ: Давая такую установку, я не имел в виду обязательно «сделать» шпиона, а только путем следствия постараться доказать принадлежность арестованного к иноразведке. Возможно, что моя установка была следователями воспринята не так, как я мыслил…

Вопрос: Все-таки получается, что шпионов «делали»?

Ответ: Да, должен признать, что почти все арестованные по инобазе были именно «сделаны» шпионами»⁵³.