Эвакуация. 1941—1942 гг.

С этим, я думаю, прежде всего связано одно из важнейших преимуществ организации советского общества той поры: ключевые посты в нем, как правило, занимали неправдоподобно (с нынешней точки зрения) молодые люди. Я постоянно, по ходу своего повествования, обращал на это внимание: тридцатилетние (или около того) руководители крупнейших предприятий, наркоматов, обкомов партии (которые тогда были главными организаторами работы сообща) преобладали на всех уровнях власти.

Между прочим, в одном историческом исследовании встретилось мне любопытное наблюдение: «Сравнение возраста высшего командования вооруженных сил СССР и Германии убеждает, что наши государственные кадры были в среднем на 8—10 лет моложе своих противников»[295]

. Не сомневаюсь, что молодость главных действующих лиц нашей оборонной промышленности – тоже один из ресурсов нашей победы.

Однако молодость сама по себе, конечно, ничего на тогда, ни сегодня не решает. Она значима лишь потому, что молодой руководитель не придавлен авторитетами, не зашорен стереотипами, не боится рисковать, брать на себя ответственность – ему терять еще нечего. К тому же он не отягощен возрастными недугами (при необходимости может работать и сутками, и на постельном режиме). Но все-таки важнее, какие задачи и на каком уровне компетенции он с такой энергией и целеустремленностью решает.

Молодые советские директора и наркомы военного времени имели, как правило, прекрасную профессиональную подготовку (окончили лучшие отечественные вузы, многие побывали на стажировке в промышленно развитых странах Европы, в том числе и на заводах Круппа), были проверены в деле и на низовых (сменный мастер в цехе), и на ответственных должностях «у себя дома». При этом их личность и судьба формировались при советской власти, они на собственном опыте оценили ее преимущества, были убежденными ее сторонниками и защитниками и не «делали карьеру», не «самоутверждались», не стремились переложить руль истории на другой галс, а работали в общей упряжке, изыскивая способы решения стратегических задач, поставленных правительством и ГКО, которые и прокладывали курс движения к Победе. Не все у молодых и решительных получалось тонко (нынче о каждом можно найти в Интернете компромат), но они – нет, скажу точнее: народ, организованный и ведомый ими, – победили.

Люди, одолевшие агрессора, не были богатырями, но они не были и аморфным населением, расколотым и разобщенным чередой социальных катастроф. Они действительно были советским народом

, сплоченным общей идеей отразить нашествие врага, отстоять свое право жить своим умом, хорошо ли, плохо ли, но самостоятельно творить свою историю. Тем и победили.

Что происходило в Советской стране на протяжении десятилетий после Победы?

Здесь, конечно, не место обсуждать этот вопрос в деталях. Констатирую очевидное: повоевав со «сталинизмом», погонявшись за призраком «коммунизма к 1980 году», понаслаждавшись «стабильностью» застоя, к началу 1990‑х страна погрузилась в тяжелый кризис. Преодолеть его внятными и эффективными мерами подряхлевшее телом и рассудком кремлевское руководство не сумело, инициативу перехватили так называемые «младореформаторы» (которые особо молодыми и не были: как правило, лет на пять, а то и десять постарше легендарных «сталинских наркомов»). Они сразу заявили себя противниками всяческих революций и восславили эволюционный путь развития (Егор Гайдар даже в пику Ленину написал книгу «Государство и эволюция»), но на деле оказались революционерами круче большевиков. Все сломали, чтобы начать жизнь сначала.

О костоломной «шоковой терапии» написано много, а по мне так хватило бы одного признания американского советника наших реформаторов Джеффри Сакса в одном из интервью 2000 года (оно гуляет по Интернету):

«Российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства – служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее. Это не шоковая терапия. Это злостная, предумышленная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств в интересах узкого круга людей».