Эвакуация. 1941—1942 гг.

Не будем отвлекаться на выяснение того, чтό значит для нас история: «magistra vitae» или, напротив, ничему не учит. У нас здесь имеется уникальная возможность, не погружаясь в дебри метафизики, сопоставить два ключевых момента нашей коллективной истории: момент, когда катастрофа обернулась созиданием, и момент, когда обещанное (реформаторами 1990‑х) созидание обернулось катастрофой. Одни и те же географические реалии, одна лента коллективной памяти. Пока что никто не решился демонтировать (как приснопамятную Краснознаменную группу на Плотинке) стелу с десятью уралмашевскими орденами, напоминающими о подвигах коллектива в годы войны и в послевоенные десятилетия. По сей день за проходной завода на чугунном постаменте, изображающем уральскую скалу, – самоходка, сошедшая с заводского конвейера, по легенде, в последний день войны. Эти памятники того времени резко контрастируют с временем нынешним: тогда был подъем, а сейчас – провал.

Но почему? Может, люди стали не те?

А ведь именно так дело и обстоит: люди стали не те!

Но важно понять, в каком отношении и почему.

Биологически Homo sapiens во все обозримые времена остается одним и тем же – если не считать того, что порой по какой-то причине появляется поколение нескладных акселератов, а в иную пору преобладают рыхлые толстяки. Но, кажется, и в этих случаях виноваты не столько гены, сколько образ жизни. А уж личностью, то есть носителем социальных свойств, человек точно становится уже после физического появления на свет – в процессе социализации.

Тут работает механизм социальной наследственности: по надбиологическим каналам индивид из окружающей социальной среды получает и в той или иной мере усваивает, скажем так, фермент человеческого – духовную субстанцию, аккумулировавшую в себе коллективный опыт жизни предшествующих поколения: знания, навыки, верования, предрассудки и т. п.

Процесс превращения биологической особи в личность слишком сложен, чтобы рассуждать о нем походя, но один его аспект представляется достаточно очевидным: бесконечно разнообразны индивидуальные качества личности, но во всех случаях так или иначе варьируются возможности и особенности времени, когда эта личность формировалась. Поэтому вполне реальным смыслом наполнены понятия первобытный человек (добавьте еще: с его «пещерной моралью»),

средневековый, ренессансный человек. А то еще восточный, кавказский… Во всех случаях это Homo sapiens, но насколько различны его социальные модификации!.. Замечательно точно эту зависимость личности от времени выразил Пушкин в известных стихах: «Он в Риме был бы Брут, в Афинах – Периклес, а здесь он – офицер гусарской».

Этот закон я и имею в виду, утверждая, что люди, творившие Победу, в том числе и совершившие подвиг эвакуации, были «не то, что нынешнее племя».

<p>Победители были не населением, а народом</p>

Каким образом время и среда воплощаются в конкретном человеке? Механизм этого процесса, если не погружаться в детали, представляется достаточно простым. Каждая относительно замкнутая человеческая общность под воздействием разных причин (в том числе субъективных: заманчивые цели, харизматичные вожди) вырабатывает свою систему представлений об окружающем мире, свое понимание ценностей, свои нормы поведения. Принадлежа к этой общности, индивид эти нормы усваивает и volens nolens вынужден им подчиняться, иначе рискует быть отторгнутым – стать отщепенцем, изгоем или просто (как чаще говорится в «демократическом» обществе) нерукопожатным. Любой вариант отторжения чреват неприятными последствиями – вряд ли тут нужны пояснения. Это и есть естественная, фундаментальная основа процесса социализации в любом обществе.

Однако советское общество на протяжении всей своей истории – а особенно в период Великой Отечественной войны – нуждалось в том, чтобы эту зависимость индивида от среды ужесточить, сделать более действенной и безальтернативной. Уже сам социалистический путь развития страны, декларированный вождями революции, предполагал возможность сосредотачивать все ресурсы страны на решении ключевых задач – общественно-политических, народно-хозяйственных, военных. Ну и, конечно, выдержать удар, с которого начинался гитлеровский блицкриг, восстановить оборонительную мощь страны и повернуть ход событий от поражения к победе можно было лишь общими усилиями всего населения.