Эвакуация. 1941—1942 гг.

Не знаю, что ответил секретарь ЦК на отчаянные обращения партийного руководителя Свердловской области, – возможно, документ хранится в другой папке, до которой у меня руки не дошли. Но это не суть важно: проблема та давно осталась в прошлом, а тогдашнее положение никак не изменилось бы оттого, что А.А. Андреев посочувствовал бы Андрианову или, напротив, вступился за Тевосяна. «По-хорошему», полюбовно проблема была нерешаема, властям приходилось идти на крайние меры: жилье освобождали, убирая из города предприятия и организации, не производившие продукцию для фронта. Хоть Андрианов и писал, что в обкоме «осторожно наметили к выселению» какие-то организации, но, судя по реальным действиям властей, проявлять взвешенный подход было и некогда, и некому, так что «рубили топором».

Рубили топором

Всякого рода главки, управления, конторы, вместе с их гроссбухами и папками, а главное – вместе со столоначальниками и клерками, чадами и домочадцами и прочими «не нужными» на тот момент городу людьми – направляли в глубинку: поближе, мол, к предприятиям, которыми они руководили из областного центра, да и, можно сказать, на «подножный корм», который, считается, всегда найдется в сельской местности. Из Свердловска таким образом было выселено 61 учреждение.

О том, как выселяли «лишних» горожан, можно получить представление, познакомившись с постановлением бюро обкома ВКП(б) от 19 ноября 1941 года «О переселении некоторой части населения из городов Свердловска и Нижнего Тагила», которое, как читатель понимает, не было проявлением местной самодеятельности (или самоуправства, если это слово кажется вам более подходящим): основанием для таких актов (они были не единичны) стали упомянутые в письме и телеграмме В.М. Андрианова постановления ГКО за подписью Сталина от 4 и 8[160] октября 1941 года.

Так вот, упомянутым постановлением предписывалось «в декадный срок выселить 7000 человек из Свердловска и 8000 из Н.-Тагила (не затрагивая рабочих военных и металлургических заводов), а освободившуюся жилплощадь предоставить для расселения рабочих (с семьями), направляемых на работу на танковые заводы».

Кто именно подлежал выселению? Вот что говорится в документе:

«Переселению из городов Свердловска и Н.-Тагила подлежат следующие контингенты:

а) Лица, имеющие компрометирующие данные по представлению органов НКВД и милиции (быв. кулаки, торговцы, белогвардейцы, члены семей репрессированных за к.-р. преступления, иностранцы, судившиеся за уголовные преступления);

б) Выявленные через райсоветы этих городов нигде не работающие и не занимающиеся общественно-полезным трудом, в том числе эвакуированные из прифронтовой полосы;

в) Лица, не занятые на работе на военных и металлургических заводах (неквалифицированные рабочие и служащие, лица конторского труда, занимающиеся частным промыслом, лица, связанные с сельским хозяйством и т. п.), имеющие в городе жилплощадь».

Легко заметить, сколь широкую возможность произвольного толкования и злоупотреблений давал мелким и тем, что поболее, чиновникам этот документ. Но он был снабжен грифом «Совершенно секретно» и никогда при советско-партийной власти не публиковался и потому не обсуждался.

Но претворялся в действие неукоснительно!

Выселяемые получали официальное предписание; на сборы отводилось от трех до семи дней. Для ускорения процесса многие вопросы, связанные с переселением, решались, что называется, в организованном порядке. Не было проблем с увольнением (а попробуй-ка в то время кто-то уволиться по собственному желанию!), не было проблемы с билетами к месту назначения (даже запускали дополнительные поезда). Не возникало вопросов с выпиской из свердловской или тагильской квартиры и пропиской по месту прибытия. Мало того, отъезжающему позволялось не согласиться с тем, что его отправляют в какой-нибудь Шалинский район и запроситься, например, в Таборинский или Новолялинский – ему шли навстречу. Но восстановление в будущем, при возвращении, свердловской или тагильской прописки (и права на бывшую свою жилплощадь) ему не гарантировали. Дальновидно, потому что и эвакуированных потом не всех отпустили домой.