Евангелие от IT. Как на самом деле создаются IT-стартапы

Ну да, они на самом деле напечатали секретную книгу, куда в фильме девчонки записывали издевательства над людьми, которые им не нравились или которых они считали неудачниками. Фатима нашла страницу со мной. «Видишь?» – радовалась она. Действительно, я. Они создали страничку обо мне, с фотографией, где я выгляжу старым и тупым. Там еще что-то было написано. Я не стал читать.

Я вышел с Роуз на улицу и вызвал ей такси до аэропорта.

– Ты должен оттуда выбираться, – заключила она. – Это место разрушит твою душу.

– Я знаю. Думаю, я проработаю тут один год, а затем…

– Нет, – перебила она меня. – Прямо сразу. Прямо сейчас. Сегодня. Сваливай.

Она закрыла дверь. Такси унеслось прочь. Роуз никогда не станет клиентом HubSpot.

Роуз права: мне действительно нужно найти новую работу. Но сейчас ноябрь, близятся праздники, и никто не станет открывать вакансии в это время года. Я подумал, что смогу вытерпеть еще несколько месяцев. Буду приходить в офис пару раз в неделю, так, чтобы обозначать присутствие. Зимой буду много кататься на лыжах. Поеду в Юту и навещу там своих друзей. Когда лыжный сезон закончится, наступит апрель, а это будет значить, что я отработал в этой компании уже год и могу спокойно уволиться.

Я напомнил себе, что должен быть за многое благодарен судьбе – хоть и понимаю, что так говорят только отчаявшиеся и несчастные люди. Но все же, я здоров. У меня есть работа. Семья счастлива. Мой сын играл в футбол, и в этом сезоне я был на всех его играх. Моя дочь будет играть на пианино в отчетном школьном концерте и танцевать в местной постановке «Щелкунчика», и в этом году я смогу попасть на оба этих события. В прошлом году я был в Сан-Франциско. Мигрень Саши вовремя купируется. Она более счастлива и менее вымотана. Ну и что с того, что моя работа – отстой? Я ж работаю. Мне платят. Все могло быть хуже.

В HubSpot придерживаются той политики, что каждый, по его желанию, может работать из дома. И я стал пользоваться этим правом. Когда необходимо было мое присутствие в офисе – обычно из-за собраний, на которые я должен был являться, – я позднее приходил и раньше уходил. На собраниях говорил настолько мало, насколько возможно. Я пялился в свой ноутбук, притворяясь, что делаю заметки, в то время как на самом деле сидел в интернете и заглядывал на Facebook.

В промежутках между собраниями я возвращался к своему рабочему столу в наполненном какофонией обезьяннике, вставлял затычки в уши, надевал наушники и слушал Моцарта, глядя на обреченные души. Это было одинокое, изолированное существование. Около полудня я переходил Ферст-стрит и брел к торговому центру Galleria, где ел суши на фудкорте, а затем возвращался к своему столу и наушникам, закрываясь в кокон. Иногда я гулял по офисам. Заходил на разные этажи, глазея вокруг. Потом шел на кухню и варил себе кофе, а потом в одиночестве садился с ним на диван в зоне отдыха и читал новости на телефоне. Около четырех часов на улице темнело, так что я укладывал свой ноутбук в рюкзак и двигался к дому. Целыми днями я ни с кем не разговаривал. Все это казалось мне чем-то нереальным.

Постепенно я погружался в депрессию, переходя от внезапных приступов тревоги к тупой апатии. Иногда по ночам я лежал без сна, не в силах уснуть, лихорадочно думая о чем-то, до тех пор, пока не приму снотворное и не вырублюсь. Иногда я только спал и больше ничего не делал. Ложился в восемь, спал до семи и все равно с трудом просыпался.

Саша и дети могут подтвердить, насколько я был плох. Вместо того чтобы потчевать их историями о последних выходках обитателей HubSpot, теперь я приходил домой, плелся наверх и надевал пижаму. Как бы то ни было, я должен был продолжать тянуть этот воз. Саша не работала. Кому-то нужно было добывать деньги.

Один мой друг, репортер на теплом местечке в New York Times и с должностью преподавателя в Калифорнийском университете в Беркли, попытался приободрить меня. «Мужчине нужно кормить детей», – написал он мне, когда я пожаловался на свою ужасную халтуру. «Это заставит тебя чуть больше уважать обычных водителей автобуса и работников столовой», – продолжал он.

Я ответил одним словом: «Жестоко?»

В декабре один из моих друзей представил меня гендиректору одной технологической компании в Бостоне. Томас – инженер по образованию, ботановатый парень сорока пяти лет. Его компания котируется на бирже и приносит доход. У него в подчинении много инженеров, и он не участвует в шумном самопиаре. В некотором роде его компания – противоположность HubSpot. Но он дружит с Халлиганом и Шахом, а также знает много о HubSpot и ее культуре.

Мы встретились в Starbucks на окраине города. Выясняется, что мы много знаем об одних и тех же людях и что наши дети примерно одного возраста. Томас признался мне, что являлся поклонником блога «Фейковый Стив Джобс» и был удивлен, когда услышал, что я собираюсь работать в HubSpot. «Какое-то странное сочетание».