Эволюция эстетических взглядов Варлама Шаламова и русский литературный процесс 1950 – 1970-х годов

Наверное, нет и не было в Советском Союзе писателя, для которого выход первого номера первого литературно-художественного журнала отмечен был с такой особенной яркостью, как для Всеволода Иванова. Повестью Иванова «Партизаны» открылась «Красная новь» [Шаламов 2013: VII, 223].

Воспоминания Шаламова о 1920-х годах – важный документ эпохи, поскольку, как сам он написал в 1970-е в очерке «Александр Константинович Воронский»,

Что происходило во второй половине тридцатых годов, стало возможно рассказать в куцем виде лишь через тридцать лет. О двадцатых же годах и сейчас ничего правдивого не напечатано [Там же: IV, 577].

Тема эта важна для Шаламова еще и потому, что он был лично знаком с Воронским. С его дочерью, Галиной Александровной Воронской, он встретился на Колыме, в Центральной больнице для заключенных. В архиве Шаламова сохранилась переписка между ним и Г. Воронской, длившаяся с 1957 по 1977 год. Важность темы и энергия, с которой Шаламов продвигал ее в журнале «Москва», подчеркивается письмом к Галине Александровне и ее супругу:

После ряда самых энергичных моих демаршей статья-заметка о «Красной Нови» была напечатана (в майском № 5 «Москвы») и если это хоть в какой-то мере – не то, что поможет, а просто подбодрит Галину Александровну – я буду очень рад [Там же: VII, 308].

Для Шаламова, впервые арестованного за распространение «Завещания Ленина», важно то, что «Красная новь» была создана по инициативе Ленина, статья которого была опубликована в первом номере.

Но самым главным для Шаламова было вернуть имя репрессированного А. К. Воронского. Этим он будет заниматься всю жизнь. В 1970-е годы он написал очерк «Александр Константинович Воронский», в котором обстоятельно изложена ситуация в литературе 1920–1930-х годов. Статья «Первый номер „Красной нови“» вышла в журнале «Москва» со значительными цензурными сокращениями. В частности, цензуре подверглось упоминание разговора Ленина с Горьким, в котором говорится о предстоящем голоде:

Горький принес пачку книг, изданных в Берлине, Горьким и Гржебиным, и показал Владимиру Ильичу. Ленин взял в руки сборник древних индийских сказок, полистал.

– По-моему, – сказал он, – это преждевременно.

Горький ответил:

– Это очень хорошие сказки.

Владимир Ильич заметил:

– На это тратятся деньги.

Горький: – Это же очень дешево.

Ленин: – Да, но за это мы платим золотой валютой. В этом году у нас будет голод.

Мне показалось тогда, что столкнулись две правды; один как бы говорил: «Не о хлебе едином будет жив человек»; другой отвечал: «А если нет хлеба…»

И мне всегда казалось, что вторая правда, правда Владимира Ильича, сильнее первой правды <фрагмент удален> [Шаламов 1958: 1].

Удалены также упоминание Кронштадтского мятежа, диалоги Всеволода Иванова с Горьким. Подвергнута цензуре и информация о гонорарах в голодные годы, свидетельства А. К. Воронского о том, как выписывались продуктовые гонорары на имя Горького: