Еврейский взгляд на русский вопрос

Если критиковать сегодняшний Израиль, то начнем с возмутительного факта главенства либерального законодательства, заимствованного у английских колониалистов. Справедливо будет упрекнуть нас в том, что дозволяем на Святой Земле марши смерти. Не для того вверил Всевышний нам эту землю, чтобы допускали парады содомитов. Можно добавить к этому и мягкотелость наших властей в борьбе с арабскими душегубцами, от которой страдают миролюбивые арабы и наши граждане – всегдашние жертвы терроризма. Теперь сравните это с обычной критикой Израиля со стороны международных СМИ.

Совсем недавно, в начале декабря 2014 года, весь мир шумел о бессрочном уходе из жизни министра правительства «палестинской автономии» Абу Эйна. Простим заморским СМИ, что нарекли министром просто вельможного чиновника. Напомним, что Абу Эйн участвовал в незаконной демонстрации, в ходе которой оказался участником потасовки. Увлекшись перепалкой, вышеупомянутый плохо себя почувствовал, был доставлен в больницу, но там врачи уже не могли его спасти. После вскрытия сомнений не осталось: смерть вследствие инфаркта.

Как и следовало ожидать, во всех мировых СМИ поднялся вой о безвинной жертве израильской военщины. Забыли рассказать о том, как израильские парамедики на месте пытались оказать «министру» помощь, но были оттеснены бесчинствующими демонстрантами. И они забыли рассказать главное об усопшем. В 1979 году он устроил в Тверии теракт, унесший из жизни двух молодых израильтян. Затем он бежал в США, откуда позже был выдан Израилю. В тюрьме он просидел всего 3 года, ибо был освобожден в рамках сделки по обмену пленными.

Таких наглядных примеров можно обнаружить несметное множество. Не может Эсав смотреть на нас объективно и беспристрастно. А как выставляет врагов, то себе на посрамление. Мы же должны избежать соблазна гордыни, когда смотрим на противников и понимаем их низкосортность. Нам надлежит знать и понимать, что Израиль был выделен среди народов квинтэссенцией всего человечества. Все народы мира знают из своих книг, как и из наших, что спасение им придет через Израиль. И ждут от нас куда большего, чем мы сегодня представляем из себя сегодня. Так они толкают нас к выполнению мессианской миссии.

Глава 4К России с Солженицыным

Личность Солженицына выходит за принятые рамки привычного нам слова «писатель». Еще более нелепо рядить его в политики или общественники. Но кто еще так впитал в себя весь наш двадцатый век? Солженицын провел большую часть войны с немцами на передовой. Затем он пережил восемь лет лагерей и три года ссылки. И тут его застал роковой недуг двадцатого века – рак. Но Солженицын одолел и болезнь. Ему было уже за сорок, когда он начал активно писать, а его открытая борьба против всесильной тогда системы коммунизма набирала лишь первые обороты, когда ему исполнилось пятьдесят. Его слово о коммунизме оказалась сильнее штыков и топорищ адептов ГУЛАГа. Дух Солженицына способствовал обвалу коммунизма в СССР и облому либерализма в России.

Многие правозащитники полагали в семидесятых, что стоит СССР обустроиться по образу и подобию Запада, как наступит мессианская эра. Солженицын всегда смотрел на много шагов вперед. Еще в «Письме к вождям» от 1973 года он предостерегает от повторения ошибок февраля семнадцатого. С точностью прорицателя указал он на великую опасность для России в обезьяньем перенятии западного либерализма. Его рецепт просвещенного авторитаризма, опирающегося на лучшие наработки управления в русской истории, вызвал уже тогда клеветническую диффамационную кампанию в западной прессе. Патлатые борзописцы клеймят Солженицына по сей день за отрицание абсолютной святости плюрализма и демократии, за русские имперские замашки, прибавляя к этому шовинизм и монархизм. Автор «Архипелага» действительно не является поборником либеральных догматов, но как можно винить его в империализме и в шовинизме, если с первых своих выступлений и по сей день призывал Солженицын к «раскаянию и самоограничению», к способности корить себя и не сваливать вину на других.

Солженицын ушел из жизни непонятым и одиноким. Озлобленные до фанатизма демократы видят в нем ныне реакционного клерикала-шовиниста, оголтелого русского империалиста и даже антисемита. Национал-патриоты клеймят его за «сионизм» и даже проводят параллель между бронированным вагоном с Лениным в 1917-м и вагоном Александра Исаевича, в котором он путешествовал из Владивостока в Москву. Ни одна действующая или творчески созидательная российская структура не увидела в Солженицыне наставника и поводыря.

Писатель со странными взглядами, исповедующий их в одиночестве, – явление привычное для нашего века. Многие суждения Набокова вызывают недоумение, но его литературный гений обязывает к снисхождению. Нередко пестрил странностями Иосиф Бродский, но мы и тут великодушно держимся за все выдающееся, созданное им, и предаем забвению слабости поэта.