Утром мне нанес визит Гарри Далмени, а также один французский офицер, который находился в плену в Германии вместе с британскими и русскими офицерами. Ему прострелили оба бедра при Сен-Кантене, а потом немцы, пошедшие в наступление, взяли его в плен. Позже его обменяли. По его словам, немцы относятся к пленным британским офицерам отвратительно. Он привез сделанные ими под присягой показания о дурном обращении. Завтра мы с ним снова увидимся, и я узнаю подробности. Его ожидает серьезная операция, так как был задет нерв.
У Гарри Далмени несколько дней отпуска. Френч снова был в Англии; вчера он вернулся в Сент-Омер. Генри Уилсон очень раздражен, но, прини мая во внимание противодействие Асквита, Френч не мог продавить его назначение начальником штаба, и поэтому преемником Мюррея назначили Робертсона.
Сегодня мне нанес визит Уррутия; завтра он придет к обеду. Уррутия с сожалением говорит о том, что в Мадриде преобладают откровенно прогерманские настроения. Даже те, кто часто бывал в Англии, настроены прогермански и считают, что немцы возьмут Париж. Королева очень недовольна, так как она ненавидит немцев. Говорят, что король сказал: «Il n’y a en Espagne pour les Alliés que moi et la canaille!»[122]
Приходил Эшер, облаченный в хаки. Он просил помочь ему с заданием, которое, по его словам, ему поручил премьер-министр, а именно собрать материалы для отчета о военных операциях со стратегической точки зрения. Британская часть уже готова; теперь очередь французской части. Помогать ему должен был Джон Фортескью, но сейчас он слишком загружен работой в «Таймс». Эшер сказал, что британский Красный Крест практически обанкротился, так как из 700 тысяч фунтов, собранных для него «Таймс», остается только 200 тысяч. Из-за расточительства и плохой организации их обязательства значительно превосходят эту сумму. Ситуацию пытается исправить сэр Курто Томсон[123].