Европа во времена Первой мировой войны. Дневники посла Великобритании во Франции. 1914—1918 годы

Вчера ночью шел сильный дождь; судя по всему, и сегодня будет дождливо. Никогда раньше я не видел такого цветения каштанов, как здесь, на Елисейских Полях.

8 мая 1915 г. Италия неизменно одаряет поклонников своей благосклонностью, но все по-прежнему как у Ромео и Джульетты, поскольку она не дает точного ответа на вопросы: «В какое время, в каком месте?»

Каким будет ответ правительства Соединенных Штатов на последнее преступление гуннов — потопление «Лузитании»? Мы пока не знаем количества погибших и сколько из них американцы. Полагаю, командир подводной лодки знал курс корабля с точностью почти до ярда. Настоящее чудо, что он не остался в засаде и не торпедировал спасательные шлюпки.

Ужин у Анри де Бретейля. Присутствовало восемь человек, то есть хозяин и хозяйка, Мюраты, Шапоне, я и некий Аврил, знаток и торговец произведениями искусства. После ужина пришел Жюль Рош. Интересно, пойдет ли Вильсон на более решительные шаги, кроме протеста, после гибели американцев на борту «Лузитании». Для немцев готовятся газы; все так ожесточены против них, что французы почти не берут пленных.

В четверг Уинстон Черчилль нанес визит Анри де Бретейлю. В Лондоне жалуются на несдержанность французов! Черчилль сказал ему, что Россия должна получить Константинополь и проливы! Он отстаивал договоренность на том основании, что Россия очень помогла в войне, понесла огромные жертвы и должна получить награду; Черное море — внутреннее море России, и она должна получить ключ к нему. Россия станет великой средиземноморской державой, и ее нельзя держать взаперти в Черном море; мы должны поддерживать с ней хорошие отношения. Он надеется, что в результате войны от Германии останется достаточно, чтобы она служила буферным государством между Россией и западноевропейскими великими державами. Да, Россию превратят в великую средиземноморскую державу, а Черное море останется ее мирной гаванью, и она получит ключи от нее, чтобы не впускать туда других и запираться там. Россия сможет выходить в Средиземное море с любой целью и возвращаться в безопасность Черного моря всякий раз, как ей это удобно, и держать прибрежные страны под своей пятой. Она станет недоступной для нас. Если хотят оставаться в хороших отношениях с опасным человеком, ему не дают меч, оставляя себе лишь ножны. Это глупая политика.

Уинстон Черчилль хвалит Оганьера, который хвалит его; наверное, они считают друг друга лучшими морскими стратегами, чем их военно-морские советники, и так и говорят друг другу. И французские, и британские морские эксперты высмеивают своих титулованных начальников.

Жюль Рош говорил об условиях мира. Он предлагает продолжительную оккупацию Германии, пока не будет выплачена огромная контрибуция. Германские шахты, железные дороги и таможни должны работать на страны Антанты. Усеченная Германия лишается флота, и ей запрещают иметь сколько-нибудь большую армию. Однако, если мы войдем в Германию, должны ли мы настаивать на таких условиях?

По словам принцессы Мюрат, один немец держал отель возле ее дома в Шантийи. Перед самой войной он исчез, а когда пришли немцы, вернулся в офицерской форме как их проводник.

9 мая 1915 г. Визит Хобхауза[172], министра почт. Он побывал на фронте, видел наши позиции и получил общее представление. Наше положение, по его мнению, хуже, чем в середине декабря, когда он в прошлый раз ездил на передовую. Что же касается высоты 60, мы занимаем подножие холма с нашей стороны; немцы удерживают нижнюю часть с другой стороны, а вершину не занимает никто. Пока мы не сумеем подавить немецкую артиллерию, нам не следует предпринимать дальнейшие попытки занять высоту, так как мы понесем напрасные жертвы. Но этого не произойдет до июля. Он не разделяет уверенности «того, кто впереди». Все больше подтверждается мнение Китченера, что война будет продолжаться три года. Он не мог ответить на мои вопросы, основано ли мнение Китченера на каких-либо надежных данных, не известных другим специалистам, или это просто случайная точка зрения, которую нельзя будет поставить ему в вину, если война закончится раньше. Он говорил много вздора о справедливости притязаний России на Константинополь и проливы: это неизбежно, кто еще на это способен? Очевидно, именно так считают в правительстве. Я не спорил с ним, а тема всплыла из вопроса, каким будет отношение Румынии, Болгарии и Греции к тому, что Россия получит Константинополь? Смирятся ли они с этим? В последнем случае мой гость выразил уверенность: поскольку ни одно из этих государств не в состоянии удержать проливы и Константинополь, они предпочтут там русских туркам. Вполне достаточно, чтобы продемонстрировать, чего он стоит в вопросах внешней политики.