Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

Если за 60 дней со мной ничего не произойдет, я расскажу все что знаю, но если они что-то со мной сделают, покажите это сообщение своим юристам… Они придут сегодня ночью… для меня все кончено, если они меня не убьют, то сделают так, чтобы это выглядело как самоубийство… если я переживу ночь (что маловероятно) мы придумаем как встретиться… Они пытаются поиметь меня, я пережил ночь, но конечно же они доберутся до меня и днем (оставят мне что-нибудь дома а потом сдерут кожу заживо фейковыми военными/в тюрьме/самоубийством).

Безумный поток сообщений, которые сливались в один неадекватный монолог. Казалось, что смысл есть только в отрывке про Дарио: «Сначала вы ему понравились, но мама сказала, что вы хотите его кинуть».

Госпожа Тонини и ее подозрения, 20 лет спустя. Что происходило в этой семье? Оба ребенка, воспитанные ею, чувствовали себя ходячими мишенями и были уверены, что кто-то хочет их убить. Совпадение? Через несколько дней Маттео пропал, прямо как Дарио. Нам так и не удалось встретиться.

17

Фары моего автомобиля освещали темные улицы Мирандолы. После землетрясения исторические здания города все еще были окружены строительными лесами, из-за чего создавалось ощущение постоянной нестабильности. Среди таких зданий был и 6-этажный кондоминиум из красного кирпича на углу Виа-Пасколи и Виа-Статале, 12. Там жила семья Скотта, и с балкона именно этого дома сбросилась Франческа после того, как Марту забрали. Как и дом семьи Гальера на Виа-Абба-э-Мотто в 20 минутах езды отсюда, этот кондоминиум превратился в шатающийся каркас, пустой, огороженный остов на открытой местности. Его называли Excelsior, но почему – я никогда не понимал.

Я проехал мимо, припарковавшись в километре оттуда, перед домом в жилом квартале. На пороге меня ждал мужчина 44 лет с широким лбом и глубоким голосом. Карло. Он тепло приветствовал меня, но я чувствовал некоторую сдержанность. Я приехал не один, а привез с собой трагическую историю 20-летней давности. Каждый день Карло, прошедший с того суда, был наполнен горечью. Он сказал:

– Проходите. Пойдемте, все на чердаке.

Мы забрались по лестнице на захламленный чердак.

– Простите за беспорядок, я только что переехал, мне еще надо все разложить.

Он достал старую коробку, внутри которой лежало все, что осталось от его матери, Франчески, и его сестры, Марты.

– Извините, что вам приходится видеть меня в таком состоянии, – продолжил он, – но когда вы позвонили… снова все вспомнилось. Мне стало плохо. Делайте с этим все, что сочтете нужным. Если вам что-то понадобится, я внизу.

В 1997 году Карло было 24 года, и незадолго до этого он съехал от матери. Она воспитывала его в одиночку, но потом нашла нового партнера и родила второго ребенка. Марта была на 16 лет младше Карло, и он ее любил, пусть и немного ревновал, потому что малышке доставалось гораздо больше внимания. В отличие от него, у нее было все. Карло даже прозвал ее Капо, «босс», потому что стоило Марте только попросить что-то, как она тут же это получала. Карло часто приезжал поиграть с ней – души в сестренке не чаял.

Примерно в 18:20 7 июля ему позвонила мать. Она задыхалась. Оказалось, что тем утром социальные службы забрали ее маленькую девочку. Карло не знал, что и делать. Все попытки успокоить ее, уговорить проявить терпение, убедить, что все будет хорошо, были безуспешными. Карло пошел в полицию за объяснениями, но не получил их. Он не мог даже выяснить, где была Марта: «Мы не можем предоставить вам информацию. Ведется расследование». Карло повысил голос, заявив, что с него хватит, что он наймет юриста и поднимет шумиху. Но затем его в сторонку отвел знакомый офицер: «Не лезь в это дело. Не вмешивайся, или тебя тоже в него затянет. И тебе не удастся выйти без потерь».