Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

Но не только Элиза потеряла брата и сестру. Другие дети, замешанные в деле педофилов Бассы, разделили ее судьбу. Социальные службы и система судов по делам несовершеннолетних всегда четко заявляли о своей политике: никаких контактов между членами биологической семьи, включая бабушек и дедушек, дядей, тетей и двоюродных братьев. Никому из них не давали права навещать детей или посылать им письма, фотографии и подарки. И это окончательно разрушало их связь.

18

Доктор Донати всегда утверждала, что она никоим образом не влияла на детей. Тем не менее при даче показаний она иногда произносила фразы, указывающие на обратное. Одну из таких фраз я нашел в отчете о слушаниях и обвел ярко-красной ручкой, потому что она показалась мне значимой. Возможно, она яснее всего прочего раскрывала искаженный принцип, по которому развивалась вся история. Прокурор спросил у доктора Донати, как часто она виделась с Маргеритой после изъятия, и психолог ответила: «Как и с другими детьми. Мы видимся раз в неделю, не считая особых случаев, которые требуют встречи. Например… чтобы подготовить их к слушанию».

Подготовить к слушанию. То есть еще до встречи детей с экспертом суда, который берет у них показания во время предварительного расследования. Для чего же доктору Донати нужно было их готовить? Отрепетировать готовый сценарий? Такое сложилось у меня впечатление. Особенно после того, как я посмотрел записи с одним из детей Лорены, который сначала изложил безумную историю ритуальных убийств, а потом спросил у доктора Рочча: «Я все правильно сказал?» Словно он искал подтверждения, что изложил все детали, как следовало.

Доктор Рочча говорила и с Маргеритой. Дочь семьи Джакко знала, кто это, еще до их встречи, потому что доктор Донати ее подготовила. Во время первой встречи Маргериты и доктора Рочча девочка сказала: «Я слышала, как вы говорили с Валерией. Вы вместе учились». И та ответила: «Да, мы познакомились в Милане. Мы вместе учились помогать детям, подвергшимся насилию». На курсе, организованном CBM в Милане.

Затем они перешли к делу. Как и большинство других детей, Маргерита вела себя спокойно перед объективом камеры, говоря о травматичном опыте, словно рассказывала сказку. А когда девочка призналась, что боится демонов, которые могут причинить ей боль, соответствующие эмоции она не проявляла.

– Почему тебе страшно говорить об этом?

– Потому что придет Дьявол.

– Ты переживаешь, что Дьявол может тебя достать. Это значит, что ты отлично скрываешь свои чувства. Если бы я думала, что меня может достать Дьявол, я бы была напугана…Но как ты защищаешься от Дьявола? Есть место, где ты чувствуешь себя в безопасности, где Дьявол не сможет тебя достать?

– Когда я говорю с судьей. Тогда кто-то стоит у дверей.

– Ты в безопасности, если рядом люди, которые тебя защитят?

– Да.

– Тогда здесь мы в полной безопасности. Видишь всех этих полицейских снаружи? Понимаю, раз ты на самом деле была в том месте, видела Дьявола и скелетов, и тебя поливали кровью… Понимаю, как ты напугана. Но снаружи много полицейских. Здесь Дьявол никак до тебя не доберется.

Вместо того чтобы попытаться понять, откуда у 10-летней девочки такая паранойя, доктор Рочча, кажется, лишь подпитывала ее страхи.

– Уверена, Дьявол не сможет тебя заполучить. Я говорила со многими детьми, и они тоже рассказали мне много секретов. Они боялись, что их убьют и они исчезнут. Я общалась с напуганной до смерти девочкой, но с ней ничего не произошло…Пусть взрослые и говорили этим детям: «Если ты кому-то расскажешь, тебя заберет Дьявол», но с ними все было в порядке.

Сидя в наушниках у себя на кухне, я слушал эти записи и несколько раз чуть не подавился кофе. Казалось, что эти видео были сняты в параллельном измерении, в котором не существовало понятий «логика» и «здравый смысл». «Я знаю, что кто-то сделал тебе больно внизу, где пи-пи. Я знаю, потому что доктор [Маджиони] сказала тебе. Можешь рассказать, как кто-то причинил боль твоей пи-пи? Возьми еще листочек и нарисуй, что произошло с твоей пи-пи».

Маргерита рассказала о том, как ее трогали, но психолог продолжила настаивать на своем: этого явно было мало, они наверняка делали что-то еще. В результате Маргерита сдалась и призналась, что ее изнасиловали. Подобные вопросы показывали, как работал этот дьявольский механизм, и это многое объясняло в деле. Чтобы заставить детей говорить, психологи использовали результаты гинекологического осмотра, хотя дети месяцами повторяли, что ничего с ними не происходило. Только через некоторое время, в ходе судебного процесса, другие врачи определили, что Маргерита не демонстрировала «явных признаков» жестокого обращения, но было уже поздно. Как и другие дети, она начала бояться своей семьи.

– Как ты себя чувствовала, когда тебя забрали из дома? – спросила доктор Рочча.

– Сначала я не понимала почему, но потом узнала, что они делали со мной эти вещи, и подумала: «Хорошо, что меня забрали».