Фантазии Дарио. Тру-крайм с поразительной развязкой

Они с Соней очень любили друг друга. Когда он достиг совершеннолетия, вместе с Даниэлой они обратились к частному детективу, который разыскал Соню в Реджо-Эмилии. Она жила в семье юриста – и не случайного юриста. Он работал на Ченаколо-Франческано. Маурицио отправился к Соне и столкнулся с ней около ее дома. Казалось, она была рада его видеть. Маурицио показал ей фотографии своей новорожденной дочери, которую тоже назвал Соней, и оставил сестре свой номер. «Мы с мамой будем ждать тебя, когда бы ты ни захотела вернуться». Но в этот самый момент приемная мать Сони перегнулась через балкон и жестом велела ему уйти. После этого он ничего не слышал о сестре.

И вот она снова была здесь – стеснительная маленькая девочка, которая вернулась из тени прошлого после долгого отсутствия, уничтожившего все счастье этого дома. К тому моменту девочка превратилась во взрослую женщину, у которой было двое детей. После того первого звонка Даниэле не пришлось долго ждать – Соня почти сразу же отправила сообщение: «Мам, это я, вот мой номер». Ситуация казалась нереальной. Двадцать лет прошло с тех пор, как дочка называла ее мамой, и вдруг Даниэле удалось услышать это обращение дважды за 10 минут – о таком она не могла и мечтать. Вскоре после этого они с Маурицио обнимали Соню посреди торгового центра. У всех троих было странное ощущение, будто они расстались только вчера.

Даниэла рассказала мне:

– Мы присели за столик поговорить, и она достала фотографию из кошелька. Это была наша фотография, сделанная, когда Соня была еще маленькой… Тогда сердце подсказало мне: «Эта девочка никогда тебя не забывала, никогда-никогда». Я снова ее мамочка, и я снова могу быть близка с ней.

Им было, что обсудить.

Несколько месяцев спустя Даниэла написала мне сообщение: «Соня попросила у меня ваш номер. Сказала, что хочет поговорить с вами». Я встретил Соню на втором этаже жилого дома за пределами Реджо-Эмилии. Она была немногословной женщиной. Всю юность Соня провела в молчании, страдая из-за разлуки с близкими. Матерью она стала в 23 года, и это изменило ее взгляд на мир. Она задумалась, до сих пор ли ее мама ждала ее возвращения. На протяжении многих лет психологи порочили ее мать, внушая Соне, что она злая и опасная женщина, но в тот момент она особенно в ней нуждалась.

– Я скучала по ней с момента рождения моей первой дочери. Я оказалась в родильной палате наедине с трехкилограммовой дочкой в руках. Тогда я даже не знала, как менять подгузники, и поняла… как сильно я по ней скучала… Я скучала по мелочам, мне не хватало советов, даже касательно того, как одеть ребенка… что делать, если случится это или то. То есть… кажется, что это глупость, но… у меня ничего не было.

С утра 12 ноября 1998 года Соня не встретила ни одного человека, кто полюбил бы ее так же сильно, как собственная мать. Как и у Марты, приемные родители Сони были намного старше:

– Они были холодными и отстраненными. Ему было 77, а ей – 64. Я чувствовала себя объектом, который просто забрали из одного места и отдали в другое.

На пороге 30 лет Соня осознала, что это было самое настоящее похищение. Долгое время женщина испытывала смутную злость по отношению к своим психологам, но теперь она разгорелась по-настоящему.

– Я помню все, что случилось со мной… все. Я хочу увидеть, как этих людей убирают с их должностей. Они не должны даже приближаться к детям. Это все, о чем я прошу. Мне больше ничего не нужно – ни извинений, ни денег, ничего. Мне плевать. Я хочу этого ради детей, чтобы им не пришлось переживать то, через что прошла я.

Полиция отвезла Соню в специализированный центр в Форли, а затем отдали в приемную семью. Она думала, что мама заберет ее тем же вечером, и не знала, что Даниэла не могла искать ее или видеться с ней под риском ареста.

Ее отец, Массимо, был задержан и оказался в числе обвиняемых по делу Педофилов-2. Сначала его признали виновным, но затем оправдали в апелляционном и кассационным судах. В отличие от других детей, которых допрашивали психологи и судьи, Соня так и не заговорила. Она никого не обвиняла и все отрицала. Изнасилования, кладбища, сатанистов – все.

Даниэла не попала под обвинение, но ей пришлось посещать встречи с психологом, который оценивал родителей, связанных с делом. Как и при работе с другими родителями, психолог намекнул, что Даниэла сможет увидеться с дочерью снова, только если признает факт насилия. Даниэла все отрицала. Массимо мог быть ужасным мужем и отсутствующим отцом, но он не делал ничего подобного с их дочерью – в этом она была уверена.

Тем временем Соня начала встречаться с Валерией Донати, которая, как и всегда, не теряла времени даром.

– Она сказала, что моя мама была плохой, потому что не защищала меня, позволяла отцу делать со мной все это, издеваться надо мной и водить на кладбища. Что моя мама прикрывала его.

Соня отрицала это как словами, так и долгим, неловким молчанием. Достаточно скоро она поняла, что психолога не устраивал ответ «со мной ничего не случилось».