Febris erotica. Любовный недуг в русской литературе

…каждый раз, когда только они подходили близко к самому главному, как ему казалось, они тотчас же поспешно отдалялись и опять углублялись в область тонких подразделений, оговорок, цитат, намеков, ссылок на авторитеты, и он с трудом понимал, о чем речь [там же: 28].

Сам будучи по образованию естествоиспытателем, Левин (как и Толстой) признает ограниченность науки и ее неспособность ответить на главные вопросы человеческого существования:

Левин… никогда не сближал этих научных выводов о происхождении человека как животного, о рефлексах, о биологии и социологии с теми вопросами о значении жизни и смерти для себя самого, которые в последнее время чаще и чаще приходили ему на ум [там же: 27].

Запутанная, но по существу бессмысленная дискуссия между его братом-философом и именитым профессором только укрепляет скептическое отношение Левина к способности естественных наук разрешать проблемы нравственного и духовного порядка.

Толстой вступает в диалог с позитивизмом и научным материализмом – и в более широком смысле критикует абстрактное теоретизирование человеческого существования – не только в откровенно полемических сценах, описывающих теоретические дискуссии, но и, что характерно для его стиля, косвенно[325]. «Борьба тела и духа», физиологии и психологии, науки и жизни инсценируется в романтическом сюжете романа и наиболее ярко воспроизводится у постели влюбленной Кити Щербацкой. Кажущаяся банальной история болезни и выздоровления Кити во второй части «Анны Карениной» – на самом деле важный полемический жест Толстого, как философский, так и литературный: писатель использует этот эпизод, чтобы раскритиковать основные принципы позитивистской науки своего времени и вместе с тем пересмотреть и разрушить культурную традицию любви как болезни.

Консилиум по-толстовски

Во второй части романа, действие которой происходит в Москве, молодая княжна Кити Щербацкая тяжело заболевает после того, как граф Алексей Вронский, один из претендентов на ее руку и фаворит ее матери среди всех кандидатов, увлекается замужней Анной Карениной и едет за ней в Петербург. Ситуация тем более невыносима для Кити, что она только что отказала Левину, ожидая предложения руки и сердца от Вронского, предположительно более выгодной партии. Ее состояние становится настолько тяжелым, что для лечения созывают консилиум врачей. В отличие от «Войны и мира», где борьба врачей с загадочной болезнью Наташи кратко изложена и описана в одном абзаце, в «Анне Карениной» Толстой посвящает консилиуму, на котором сталкиваются противоречивые интерпретации состояния Кити, различные диагностические взгляды и методы лечения, целый эпизод.

Сцена консилиума в романе поразительно похожа на аналогичную в «Что делать?» – настолько, что можно предположить вступление Толстого в интертекстуальный диалог с Чернышевским. Набор персонажей практически тот же: здесь мы также встречаем влюбленную девушку по имени Катя («Кити» – это, конечно, просто английская форма ее имени), ее отца, семейного врача и знаменитость со стороны. Как и в случае с Полозовой, симптомы болезни Кити крайне неопределенны и скудны: в начале главы рассказчик просто отмечает, что Кити больна и с наступлением весны ей становится хуже, она нуждается в восстановлении «ослабевающих сил» [там же: 124][326]. Более того, диагнозы, поставленные врачами в каждом случае, почти полностью совпадают. Если официальный диагноз Кати Полозовой, как мы помним, – «atrophia nervorum, прекращение питания нервов», то знаменитый доктор, осматривающий Кити, считает, что ее проблема заключается в питании и нервном расстройстве. Обеим героиням, по мнению врачей, прямо угрожает туберкулез. Что еще важнее, оба романа, похоже, отдают предпочтение психологической модели любви как болезни. Однако более пристальный взгляд на сцену консилиума у Толстого, и особенно на предлагаемую им терапию, в сравнении с решением Чернышевского выявляет некоторые принципиальные различия между трактовкой традиционной темы двумя авторами.