Феодора. Циркачка на троне

Когда слуга застегнул под подбородком Юстина украшенный драгоценными камнями воротник, тот уже более спокойно произнёс:

   — Народу сейчас не нужен цезарь.

Решив на время уступить, сенаторы договорились ждать более подходящего момента, когда можно переубедить старика. Юстиниан, положение которого в случае смерти Юстина стало бы шатким, объяснил сенаторам, что будет безопаснее, если именно сейчас армия и народ признают его соправителем.

Но вскоре после долгих скитаний в доме Юстиниана появилась Феодора.

Многие историки впоследствии недоумевали, как могли перекреститься пути бывшей цирковой артистки и человека, мечтающего захватить престол. Некоторые утверждают, что она привезла с собой письмо от какого-то общего друга из Азии. Но разве могли у них быть общие друзья? Другие считают, что Феодора пряла пряжу в бедном доме, а Юстиниан, проходя мимо, был очарован её красотой.

Однако с Юстинианом не составляло большого труда встретиться. Не сопровождаемый аристократами из Священного дворца, он один бродил по улицам, разговаривая с народом — мясниками, матросами, уличными ораторами и им подобными. Возможно, девушки под аркадами Мезе знали, как встретились эти двое. Ведь среди них были две сестры Феодоры.

Однако именно дом соединил судьбы Юстиниана и Феодоры — это скромное жилище, почти скрытое стеной сада и связанное со Священным дворцом лишь при помощи задней лестницы. Дом притулился под боком у огромного ипподрома на склоне холма, ведущего к одной из закрытых гаваней города. Поскольку в доме когда-то жил беглый персидский принц, его так и стали называть — Дом Гормиста. За корабельными мачтами возвышалась его черепичная крыша и просматривалась прохладная терраса с видом на Мраморное море.

По той же причине, по которой дом, называвшийся в списке городской недвижимости дворцом, подходил опальному принцу, подошёл он и более деятельному Юстиниану: там он нашёл убежище от зорких наблюдателей из императорской резиденции, там он мог спокойно работать всю ночь напролёт, там он мог беседовать с друзьями, не боясь чужих ушей, и оттуда он мог быстро скрыться по крутой лестнице к ждущему у причала кораблю.

Для Феодоры дверь этого маленького дворца была тем же, чем для купца Козьмы являлся вход в райскую обитель. Стены комнат сверкали не серебряными инкрустациями и золотой краской, а образовывали сложную мозаику из нефрита и цветного мрамора. Изумруд спартанского мрамора оттенялся кроваво-красными и белыми полосками камня из Фригии. Это было нечто необыкновенное — свой очаг и убежище.

Лежа на террасе в поздний час, Феодора закрывала глаза и воображала себя известной и богатой женщиной на собственной вилле на острове в Мраморном море, где в гавани покачивалась на волнах собственная яхта. Но женщина не позволяла мечтам зайти слишком далеко. Из-под ресниц она разглядывала своего противника, мужчину, знаменитого патриция. Здесь, в Константинополе, у неё не возникало иллюзий относительно таких, как он. Наблюдая за ним, она поняла, что Юстиниан отличался от других представителей знати: одежда плохо сидела на нём, он тяжело ступал по полу, двигаясь между лежащей Феодорой и длинными столами, заваленными бумагами. Хотя он предложил ей немного фруктов на ужин, но сам довольствовался лишь чечевицей, хлебом и молоком. Его массивные плечи повисли, а в серых глазах появилась усталость, которую, однако, нельзя было приписать неумеренному потреблению вина. Несмотря на свою занятость, Юстиниан казался внутренне беспомощным.

Феодора услышала, как он приказал посетителю отправить тысячу пудов золота в Колхиду, а вернувшись на террасу, он внезапно вскрикнул от ужаса, наткнувшись в темноте на стеклянную вазу.

Потом была ночь, какой ни один из них давно не знал. Она отдалась ему, уступив его страстному желанию.

Феодора обнаружила, что Юстиниан наивен и по-юношески верит в благосклонную судьбу. У неё не было такой веры. Она сказала себе, что её жизнь в этом маленьком дворце закончится через несколько дней. Однако конец всё не наступал. Юстиниан испытывал почти отеческую любовь к живой, грациозной куртизанке, которую способен испытывать зрелый мужчина к юной девушке. Они не имели ничего общего. В его жилах текла кровь бесстрастного севера, в её — юга и Азии. Когда она зарабатывала на жизнь своим остроумием, он жил в роскоши и почёте. Она училась в цирке, он — в собственной библиотеке.

Из-за их несходства и таких странных отношений летописцы придумали свои причины, почему эти двое, как сказал бы Пётр Патриций, «вопреки всяким ожиданиям», оказались вместе. Прославленный Юстиниан, командующий войсками, заключил сделку с юной дочерью циркового сторожа, пообещав ей тысячи пудов золота и огромные имения, включая Дом Гормиста, за то, чтобы она помогала ему править и была скорее помощницей, а не женой. Так говорят. По меньшей мере, один историк, Прокопий Кесарийский, писал, что сам дьявол побудил Юстиниана заключить эту сделку с распутной женщиной Феодорой.