Феодора. Всевластная императрица Византии

За первыми верстовыми столбами он заставил людей разбить лагерь у деревни Хеттус и укрепить его ветками и бревнами. Некоторые поля расстилались на многие километры вокруг деревни до лесов, через которые шел главный путь. Ночью Белизарий разжег множество костров и следил, чтобы его новые когорты двигались вокруг огня. До самого рассвета он не расставлял разведчиков около лагеря.

У Белизария было только одно преимущество. Зная гуннов по опыту, он полагал, что от удивления они могут повернуть вспять и бежать. Они повиновались инстинкту, как животные, учуяв опасность. Поскольку его подобие армии не могло противостоять стрелам или атакам степных всадников, он намеревался устроить для них ловушку, правда очень ненадежную. Полководец уже был уверен, что гунны послали своих разведчиков посмотреть на его лагерь, но он не был уверен в том, что заметили зоркие глаза кочевников или к каким выводам они пришли. Разведчики вернулись к Забергану, хану кутригуров, с докладом, что на дороге в лагере их ждала маленькая и слабая римская армия. Гуннский вождь выслал треть своего отряда вперед, чтобы расчистить дорогу.

После полудня Белизарий отправил метателей оружия к другой стороне дороги, спрятал среди деревьев, разбив их на две группы. «Что бы вы ни делали, после того как бросите первые копья, – предупредил он, – делайте это с шумом». Когда первые группы солдат скрылись за деревьями, командующий разместил армию перед деревней, в произвольном порядке расставив свой полк с всадниками позади, а толпой в тылу. Эти ряды можно было принять из-за деревьев за огромную армию. В любом случае первые всадники сразу бы заметили ее.

Случилось так, как и думал Белизарий. Передовой отряд гуннов в темных кожаных доспехах и кольчугах осторожно выехал на дорогу, ожидая оставшуюся колонну. Римская кавалерия не представляла большой угрозы и скорее удивила, чем обеспокоила гуннов, которые с презрением отнеслись к римским солдатам. Внезапный шквал дротиков и стрел из кустов на другой стороне дороги отогнал отряд гуннов. В некотором смятении враги взялись за луки. Вокруг них лес гудел от громких криков. Белизарий улучил момент и выступил вперед со своими самыми надежными воинами. За ними скакали всадники, взметая пыль, а толпа шумела деревянными трещотками и дула в трубы.

Скаковые кони ипподрома, обезумевшие от волнения, бросились в лес, словно обходя препятствие. Была одна минута, когда могло случиться что угодно. Ветераны пошли в атаку, а гунны, инстинктивно пытаясь образовать круг, запутались в ветвях и попали под римские дротики. Лес превратился для них в ловушку. Гунны обратились в бегство по дороге и понесли большие потери. Солдаты преследовали их на отборных скаковых лошадях, запряженных в колесницы.

«Удача Белизария», – говорили они. Побег передового отряда смутил хана, подумавшего о ловушке и присутствии отборной римской армии, с которой ему совсем не хотелось встречаться. Он поспешно увел свой лагерь к северу.

Но удача была здесь ни при чем. Битва подобна приступу страха: люди, которых боятся меньше других, в какой-то миг начнут атаку, повергая врага в бегство. Два дня назад сотни тысяч людей в Константинополе из-за сильной боязни искали лодки, чтобы спастись бегством по Босфору. Белизарий посмеялся над ними, и после этого тысячи стали думать о другом и позабыли о бегстве. Затем он сделал ставку на мужество трехсот немолодых солдат, встретившихся лицом к лицу с двумя тысячами ужасных гуннов. Триста человек пошли в атаку, а две тысячи обратились в бегство.

Начав отступление, гунны уже не могли остановиться. Они взяли достаточно добычи, и сам хан Заберган считал непостижимым ломиться через стены императорского города. Таким образом, цивилизованный солдат превзошел могущественного варвара.

Белизарий неуклонно шел вперед. Беженцы, скрывающиеся на холмах и в лесах, присоединились к его войскам. Полки рассеянных прасинов и венетов тоже вступили в погоню теперь, по безопасной дороге, а гуннский лагерь в Мелантиадуме должен был вскоре подвергнуться нападению. Было безопасно и радостно преследовать убегающую армию.

Зная своего врага, Белизарий небрежно организовал погоню, гораздо небрежнее, чем ловушку у деревни Хеттус. Меньше всего он хотел подвести свою армию под стрелы кочевников. Поскольку разведчики Забергана могли наблюдать за армией с тыла, Белизарий перестроил свои ряды, чтобы они стали похожи на отряды обученных воинов. Маленькие эскадроны взбирались на холмы, пересекающие дорогу, трубы звучали, не переставая. Крупные серебряные тарелки, захваченные крадущимися солдатами, отражали солнечные лучи; толпа двигалась по дороге тесными рядами, как сомкнутые полки, и гуннские разведчики были потрясены силами врага.