Феодора. Всевластная императрица Византии

Это было несправедливо по отношению к старику, который не собирался делать ничего подобного. Он пытался объяснить, что с ним нет охраны, приказав создать новую армию для защиты города. Для защиты стен он созвал сенаторов, и все патриции присоединились к его стражникам. Однако этот приказ не успокоил толпу. Люди не верили, что стражники и сенаторы смогут сражаться. На крышах домов разжигались костры, чтобы дым был виден на много миль вдоль побережья. Дым расстилался вдоль горизонта на северо-запад. Гунны приближались к городу, сжигая и грабя деревни. Они разбили лагерь у Мелантиадума, на берегу моря.

После этих вестей Юстиниан послал за Белизарием. В диадеме и наплечной драгоценной пряжке старик, словно сам сидел на троне, заговорил с полководцем: «Ты все еще констебль. В этой ситуации, пока из-за моря не прибудут наши армии, мы приказываем тебе защищать город».

Слова были тщательно ревниво взвешены и давали только небольшую власть на короткое время по воле цезаря. Белизарий принял эти слова так же, как принимал их в течение тридцати лет, – как приказ, который нужно выполнять.

Старый полководец, конечно, не мог собрать армию за один день: последний отряд был разгромлен за Длинной стеной. Городские арсеналы пустовали. Выйдя из дворца, Белизарий не обратил внимания на взволнованную толпу патрициев, которые послушно вытянулись по струнке перед императором. Вместо этого он приказал глашатаям бегать по улицам с криками: «Белизарий собирает людей под знамена. Кто будет служить с ним?»

Место встречи людей – площадь Стратегиума. В дополнение ко всему следовало захватить лошадей, запряженных в повозки и упряжки, и даже из неприкасаемых конюшен ипподрома. Белизарий хотел собрать по домам мечи, в театрах – копья, все оружие, висящее в залах дворцов, особенно шлемы с перьями своего старого полка, а также дротики, метательные орудия и луки. Потребовались доски из корабельных доков, столбы, топоры, моряки и крестьяне. Хотя ему было почти шестьдесят лет, Белизарий все еще хорошо выглядел в шлеме и кирасе под выгоревшим красным плащом. Когда он ехал верхом к Стратегиуму, в руках держал знамена. Из всех улиц к нему сбегались люди, бросая фартуки сапожников и наплечники носильщиков. Люди выползали из таверн, с волос капала вода, потому что они успели окунуться в большие бочки, некоторые скакали верхом на украденных конях.

Белизарий едва помнил их лица, а ветераны напоминали о себе знакомыми именами: Дарас, десятимильный верстовой столб и Милвианский мост. Проходя среди них, Белизарий смотрел, говорил с ними, рассказывал, как он собирается вытеснить гуннов.

Один бледный и массивный купец с гордо поднятой головой положил руку на плечо взволнованному полководцу. «Могущественный, – произнес он, услышав голос своего командира, – я Фота, фланговый полка иллирийцев».

Изучив лицо солдата, Белизарий провел рукой перед его глазами и заметил, что они не двинулись в орбитах. Решив, что Фота слеп, он покачал головой и быстро ответил: «Ты Фота, которого ранили у акведука в Ариминиуме. Подожди здесь. Хочу, чтобы ты рассказал об этом рекрутам».

Казалось, он насмехался над своим окружением перед лицом своих солдат. Поняв это, солдаты подхватили шутки. «Галеты червивы. Хозяин, этот конь может только обежать вокруг столба. Если мы напугаем гуннов, то никогда не схватим их. У нас есть повара или мы будем есть из горшков хана?»

Своим офицерам Белизарий объяснил, что ему нужны вещи, производящие шум и огонь. Один из солдат в новенькой форме рискнул предложить встретиться пятерым против одного, как при Трикамароне.

– Нет, – ответил Белизарий, – это все равно что переходить Евфрат там, где мы бросали дротики и охотились на зайцев.

Белизарий не говорил о тактике или своих планах. Очевидно, он готовился к новой игре с семью тысячами гуннов. На самом деле он осознавал безнадежность противостояния гуннам и подбадривал свою разношерстную команду, говоря, что придумал что-то новое и неожиданное. С помощью обмундирования и шуток он собрал подобие армии.

На следующий день триста вооруженных ветеранов взобрались на коней, изображая полк, еще у пятисот были лошади, копья и мечи. Большая часть пеших воинов могла пользоваться дротиками и луками и выполнять приказы. Более крепкие крестьяне и моряки получили топоры и трещотки, сделанные из досок. Хотя это была просто толпа, но на расстоянии выглядела как армия.

Во главе своего нового полка почетный гражданин выехал за Золотые ворота к берегу Мраморного моря. Белизарий не раздумывал об удержании горожанами тройной городской стены, потому что она простиралась на четыре с половиной мили к гавани. Флейты играли, и полководец решил встретить гуннов на открытой местности.