Читаем Философия науки полностью

Далее. Первоначальные представления о причинности обобщали практический опыт человека, опыт обыденного познания. Модельной основой для их формирования было постоянно осуществляющееся в трудовой деятельности, практике создание необходимых для человека предметов (орудий труда, утвари и т.п.). Иными словами, реальным прототипом для образования таких представлений были ситуации практики, в которых человек выступал творцом, причиной вещей. И категориальная разработка идеи причинности, осуществляемая позже античной философией, опиралась на материал обыденного познания.

Обыденное познание не только расширяет осведомленность человека, но и вырабатывает первые рациональные средства, приемы познания. Эти познавательные приемы возникают также на основе практической трудовой деятельности человека. Для понимания данного процесса большое значение имеет исследованный психологами механизм интериоризации, или переноса, внешних практических действий внутрь, в идеальный план сознания, т.е. процесс превращения практических предметных действий в действия мыслительные. Практическое взаимодействие с вещью, происходящее, например, как материальное, предметное членение вещи на части, и последующее соединение частей, проводимое в соответствии с потребностями практики, в обыденном познании становятся операциями идеального плана, мыслительными действиями анализа и синтеза, можно сказать, превращаются в зачатки метода духовного освоения действительности. Подобным же образом на основе практики формируются в обыденном познании и другие познавательные приемы, мыслительные действия типа умозаключений по аналогии, индуктивных или дедуктивных выводов, обобщений и т.д.

Особенность подобного рода познавательных приемов, мыслительных действий заключается, прежде всего, в их универсальности, т.е. в том, что они в процессе практики и познания конституируются как всеобщие логические формы мышления. Такая универсальность обусловливается природой практики, которая является универсальным способом бытия человека. Это означает, что формы, способы мышления, являясь обобщенным отражением практики предметной и познавательной деятельности и опосредованием всеобщих отношений объективной реальности, выступают в качестве всеобщего и необходимого условия мыслительной деятельности независимо от того, проводится ли она в рамках науки, морали или искусства. Иными словами, в них находит свое выражение природа мыслительной деятельности человека как разумного существа. Поэтому сами по себе они не образуют специфические методы научного познания, ведь ничего специфически научного в мыслительных процедурах анализа, синтеза, обобщения и т.п. нет. Они используются любым человеком, а не только ученым, как обычный способ рассуждения, обычная логическая форма мысли. Точно так же они используются и в научном методе. Однако метод включает их как элемент в общую стратегию, технологию исследования и в силу этого предъявляет к ним определенные требования, обусловливающие специфические условия применимости в научном исследовании, усиливающие их точность, строгость, эффективность и т.д. Наконец, формирующаяся наука использует опыт практического, трудового воздействия на предмет, опыт ремесленного производства, технического творчества, опыт изобретения приспособлений, механизмов, а значит, определенные навыки наблюдения и экспериментирования, культивируемые в обыденном познании.

Во многом эксперимент возникает в естествознании Нового времени как результат превращения некоторых форм практической чувственно предметной деятельности в эмпирическую деятельность научного познания. Обыденное познание, являющееся основным способом получения адекватного знания о мире в первобытном обществе, сохраняется и в последующем, дополняясь новыми видами человеческого познания, сосуществуя и взаимодействуя с ними. Образование классового общества с характерным для него усилением процесса общественного разделения труда, усложнением социальной структуры и вообще социальной жизни общества обусловливает еще большую в сравнении с первобытным строем потребность в адекватном отражении действительности. Возникает совершенно новая ситуация, которая и является причиной формирования ранних форм научного познания. Наибольшее развитие здесь получили философское и математическое познание.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука
Синдром гения
Синдром гения

Больное общество порождает больных людей. По мнению французского ученого П. Реньяра, горделивое помешательство является характерным общественным недугом. Внезапное и часто непонятное возвышение ничтожных людей, говорит Реньяр, возможность сразу достигнуть самых высоких почестей и должностей, не проходя через все ступени служебной иерархии, разве всего этого не достаточно, чтобы если не вскружить головы, то, по крайней мере, придать бреду особую форму и направление? Горделивым помешательством страдают многие политики, банкиры, предприниматели, журналисты, писатели, музыканты, художники и артисты. Проблема осложняется тем, что настоящие гении тоже часто бывают сумасшедшими, ибо сама гениальность – явление ненормальное. Авторы произведений, представленных в данной книге, пытаются найти решение этой проблемы, определить, что такое «синдром гения». Их теоретические рассуждения подкрепляются эпизодами из жизни общепризнанных гениальных личностей, страдающих той или иной формой помешательства: Моцарта, Бетховена, Руссо, Шопенгауэра, Свифта, Эдгара По, Николая Гоголя – и многих других.

Чезаре Ломброзо , Поль Валери , Вильям Гирш , Гастон Башляр , Альбер Камю

Философия / Учебная и научная литература / Образование и наука
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе

«Тысячелетие спустя после арабского географа X в. Аль-Масуци, обескураженно назвавшего Кавказ "Горой языков" эксперты самого различного профиля все еще пытаются сосчитать и понять экзотическое разнообразие региона. В отличие от них, Дерлугьян – сам уроженец региона, работающий ныне в Америке, – преодолевает экзотизацию и последовательно вписывает Кавказ в мировой контекст. Аналитически точно используя взятые у Бурдье довольно широкие категории социального капитала и субпролетариата, он показывает, как именно взрывался демографический коктейль местной оппозиционной интеллигенции и необразованной активной молодежи, оставшейся вне системы, как рушилась власть советского Левиафана».

Георгий Дерлугьян

Культурология / История / Политика / Философия