Читаем Философия науки полностью

История, изучая конкретное, также преобразует действительность путем отнесения индивидуального к ценностям. В этом случае преобразование, упрощение состоит в том, что из всего многообразия явлений и свойств действительности научное познание фиксирует только те элементы, которые существенны для целей исследования, отвечают познавательным интересам. Но если естествознание удаляется от действительности, оставаясь в сфере общего, абстрактного, то преобразование, производимое историческим познанием, приближает его к действительности. Индивидуализирующий метод истории дает знание индивидуального, которое как раз и составляет саму историческую действительность. История поэтому ближе к действительности, и в этом ее преимущество перед естествознанием. При этом история как индивидуализирующая наука не имеет задачи открывать исторические законы; понятие закона несовместимо с понятием истории. Наконец, определяющими и для естествознания, и для истории являются ценностные императивы; они позволяют выявлять специфику явлений культуры в сравнении с природными феноменами; посредством ценностей историческое познание бесконечное многообразие индивидуальных явлений культуры превращает в некоторую целостность, выделяя существенное из несущественного. Лишь отнесение к ценности определяет величину индивидуальных различий. Благодаря ценностям мы замечаем один процесс и отодвигаем на задний план другой. В трансцендентном характере ценностей, в сфере должного кроется возможность определения специфики объектов познания как культурных или природных; любое научное познание, в особенности теоретическое, осуществляется в границах дихотомии сущего и должного, требует обязательного отнесения к ценностям, которые и выступают абсолютным условием познания и деятельности.


3.2. ЛОГИЧЕСКИЙ ПОЗИТИВИЗМ


Логический позитивизм основывается на философских традициях эмпиризма и феноменализма, обосновывающих определяющую роль в процессе познания чувственного опыта и, соответственно, вторичный, инструментальный характер теоретического знания. Логический позитивизм продолжает линию первого и второго позитивизма, заменяя изучение конечных причин явлений исследованием их непреложных законов. По О. Конту, слово "почему" заменяется словом "как". Э. Мах утверждал в качестве идеала науки описание, т.е. построение фактов на основе чувственного наблюдения, тогда объяснительная, теоретическая часть науки, согласно махистскому принципу экономии мышления, становится излишней. Общая установка философского феноменализма в логическом позитивизме была реализована в положении о том, что существует эмпирическая основа, эмпирический базис науки, который представляет собой комбинацию данных непосредственного чувственного опыта и предложений, фиксирующих этот опыт.

Это положение выводилось из убежденности в абсолютной достоверности чувственного восприятия, здесь утверждалась трактовка знания как описания чувственного восприятия. Тогда истинность так называемых базисных, протокольных предложений, фиксирующих состояние переживаний познающего субъекта (например, "мне больно"), несомненна. С такого рода констатации, согласно логическому позитивизму, начинается весь процесс познания: и непосредственные данные чувственного опыта, и протокольные предложения, образуя эмпирический базис науки, сами не зависят от теорий, наоборот, теоретическое знание должно определенным образом им соответствовать, а именно представлять собой их рациональное логическое обобщение. Научное познание с этой точки зрения представляет собой кумуляцию, постепенное накопление эмпирического знания, достоверных фактов, выраженных эмпирическим протокольным языком. Теоретическое знание в этой схеме носит вторичный характер, должно доказывать свой научный статус через редукцию теоретических высказываний к эмпирическим, через сведение значений теоретических терминов к значениям терминов наблюдения.

Вторичность научного теоретического знания заключается также и в том, что эмпирическое знание, согласно логическому позитивизму, образует фундамент, базис науки и, соответственно, будучи базисом, остается по сути константным, не изменяющимся в ходе познания. Теоретическое же знание в отличие от эмпирического изменчиво; в случае необходимости на одном и том же эмпирическом базисе могут строиться разные, сменяющие друг друга теоретические конструкции.

В своем последовательном варианте логический позитивизм обосновывает фактическую ненужность теоретического знания, которое, с этой точки зрения, служит лишь для систематизации и обобщения эмпирических данных и поэтому может быть устранено из науки или редуцировано к эмпирии. Причем первоначальное требование редукции всех теоретических терминов к терминам наблюдения впоследствии было модифицировано: позитивисты стали требовать эмпирической интерпретации только некоторых терминов теоретического языка.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука
Синдром гения
Синдром гения

Больное общество порождает больных людей. По мнению французского ученого П. Реньяра, горделивое помешательство является характерным общественным недугом. Внезапное и часто непонятное возвышение ничтожных людей, говорит Реньяр, возможность сразу достигнуть самых высоких почестей и должностей, не проходя через все ступени служебной иерархии, разве всего этого не достаточно, чтобы если не вскружить головы, то, по крайней мере, придать бреду особую форму и направление? Горделивым помешательством страдают многие политики, банкиры, предприниматели, журналисты, писатели, музыканты, художники и артисты. Проблема осложняется тем, что настоящие гении тоже часто бывают сумасшедшими, ибо сама гениальность – явление ненормальное. Авторы произведений, представленных в данной книге, пытаются найти решение этой проблемы, определить, что такое «синдром гения». Их теоретические рассуждения подкрепляются эпизодами из жизни общепризнанных гениальных личностей, страдающих той или иной формой помешательства: Моцарта, Бетховена, Руссо, Шопенгауэра, Свифта, Эдгара По, Николая Гоголя – и многих других.

Чезаре Ломброзо , Поль Валери , Вильям Гирш , Гастон Башляр , Альбер Камю

Философия / Учебная и научная литература / Образование и наука
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе

«Тысячелетие спустя после арабского географа X в. Аль-Масуци, обескураженно назвавшего Кавказ "Горой языков" эксперты самого различного профиля все еще пытаются сосчитать и понять экзотическое разнообразие региона. В отличие от них, Дерлугьян – сам уроженец региона, работающий ныне в Америке, – преодолевает экзотизацию и последовательно вписывает Кавказ в мировой контекст. Аналитически точно используя взятые у Бурдье довольно широкие категории социального капитала и субпролетариата, он показывает, как именно взрывался демографический коктейль местной оппозиционной интеллигенции и необразованной активной молодежи, оставшейся вне системы, как рушилась власть советского Левиафана».

Георгий Дерлугьян

Культурология / История / Политика / Философия