Философия Стократа. Ищем акции, которые приносят максимальный доход

Третья и последняя категория включает акции, «подвергшиеся массовому разбавлению во время обвала, когда старые держатели обыкновенных акций не смогли защитить себя от разбавления». Такое происходит, когда компания выпускает кучу новых акций, чтобы привлечь деньги для покрытия убытков или выплаты долга. Это все равно, что продавать разбавленное пиво.

Один известный экономист испытал эти уроки на собственной шкуре.

Знаменитый экономист учится правильно покупать и не продавать

Падающий фондовый рынок, похоже, проясняет и стимулирует мысли. Когда он растет, никто не интересуется, почему и как; но если он падает, всем сразу нужны подробности.

Альберт Джей Нок. Информированный здравый смысл: дневники Альберта Джея Нока

Возьмите следующий текст, распечатайте его и повесьте у себя над столом.

Мне не будет стыдно, если окажется, что даже при худшем состоянии рынка я все еще владею акциями. Я не думаю, что задача или тем более обязанность институционального или любого другого серьезного инвестора состоит в постоянном размышлении, не следует ли ему выходить из акций на падающем рынке или считать себя виноватым, если принадлежащие ему акции обесцениваются. Даже больше: я бы сказал, что долг серьезного инвестора – принимать обесценивание своих акций спокойно и без самообвинения.

Этот отрывок взят из написанного в 1938 году письма одного из величайших инвесторов всех времен. Он сделал деньги на одном из самых сложных рынков в истории – во время Великой депрессии. Его звали Джон Мейнард Кейнс (1883–1946).

Возможно, вы удивитесь. Кейнса вы знаете как влиятельного экономиста. Но что бы вы ни думали о нем как об экономисте, этот человек был великим инвестором. Он прекрасно разбирался в рынках.

Кейнс управлял фондом Королевского колледжа (Кембридж) Chest Fund. В 1927–1946 годах фонд приносил в среднем 12 % в год, что было замечательно, учитывая, что весь этот период казался сплошным пасмурным небом и грозовыми тучами: он включал Великую депрессию и Вторую мировую войну. Фондовый рынок Великобритании за этот период упал на 15 %. В довершение всего доходность Chest Fund включала только прирост капитала, поскольку колледж тратил значительный доход, получаемый от портфеля. Я думаю, это один из лучших послужных списков в анналах финансов.

О том, как ему эт удалось, и пойдет речь в этом разделе.

Кейнс также скопил личное состояние за счет инвестирования. Он оставил после себя наследство стоимостью около $30 млн по современному курсу, поразившее его современников. Джастин Уолш, автор книги «Кейнс и рынок» (Keynes and the Market, 2008), отмечает, что последние шесть лет своей жизни Кейнс провел в качестве советника Казначейства на общественных началах. Он пережил своих родителей, которые не оставили ему наследства. Он был увлеченным покровителем искусств и финансировал многие проекты из собственного кармана. То, что в итоге у него осталась такая грандиозная сумма, привело лондонское общество в восторг.

«Было выражено некоторое удивление по поводу большого состояния, оставленного лордом Кейнсом, – писала Financial Times. – Впрочем, это был один из немногих экономистов, обладавших практической способностью делать деньги».

Кейнс начинал как обычный спекулянт и трейдер, пытавшийся предвидеть тенденции и прогнозировать циклы. Великая депрессия 1929 года заставила его вернуться к чертежной доске. Он был буквально раздавлен кризисом. Его личный капитал сократился более чем на 80 %. Под впечатлением от пережитого он полностью пересмотрел свои взгляды. Трейдерство, заключил он, требует «аномального предвидения» и «феноменального мастерства». «Мне ясно, – говорил Кейнс в одной из аналитических записок, – что идея оптовых изменений [входа и выхода с рынка на разных стадиях делового цикла] по разным причинам неосуществима и нежелательна».