Фронтовое причастие. Люди и война

Игорь тоже прыгает в яму, вместе со всеми, вместе с пленными, вместе с янки в сером пикселе, вместе с юными отморозками из Новой полиции. Прижимается всем телом к ровному откосу, закрывает голову обеими руками, стискивает собственное лицо меж локтей, пытается стать как можно меньше. Близко-близко перед ним ползёт по земле толстенькая, волосатая гусеница, никуда не торопится, заползает ему на штанину, изгибается. С отвращением он стряхивает её, бьёт кулаком, разбрызгивая зелёные внутренности. А снизу лезет ещё одна, потом ещё. Гул в небе становится громче, разрывает воздух небрежным движением. Игорь, всё ещё втискиваясь в землю, с трудом поворачивает голову набок и смотрит вверх одним глазом. В небе над ним, высоко, кружит беззаботная бабочка с яркими крыльями.

Летит в небе злое железо, несёт в себе пламя, гром и смерть, летят рядом, упакованные в контейнеры тысячи стальных флешет, готовых устремиться вниз, пронзить пространство рядом с бабочкой, поднимающейся всё выше и выше, вверх…

* * *

Сашу разбудили только тогда, когда стали трясти всерьёз. Он разлепил веки, будто склеенные ото сна. Ничего не понял. Явно был день, но почему день? Лицо, склонившееся над ним, было совершенно незнакомо. Круглая, толстая харя, залысины, коричневые волосья мелкими завитками. Лицо разевало свой широкий рот и издавало звуки.

Я ещё в вертолёте? Или меня убили? Кто ты такое?

– Гуманитарщики приехали, говорю тебе! Гуманитарщики! Да просыпайся ты уже, иди встречай! Ты ж сам весь мой мозг ложкой выел про них. Саня! Слышишь?!

Морда была Гаврюхина. Он вспомнил. Но это было не в Сочи. Совершенно определённо не в Сочи.

Это был не вертолёт. Не медблок. Не яма. Так. Спальник подо мной. Руки, ноги… всё целое. Он сел, потёр лицо ладонями. Потом поднялся, вышел на воздух из завешанной одеялом комнаты. Располага была непривычно пуста.

Солнце садилось. Его уже не было видно, но красный отсвет из-за деревьев бросал на облака розовые пятна. Далеко за посёлком резко бабахнул миномёт. Потом ещё раз. На севере, далеко за линией железки, горели в Бахмуте развалины, пуская чадный дым в низкое небо.

У дальнего конца длинного двора суетились возле белой «газели» бойцы в зелёном пикселе.

Бесшумно и неторопливо пролетела бабочка, вся в чёрно-оранжевом, будто георгиевская лента. Покружила над Сашей, села на провода, которые тянулись с узла связи. Сложила и расправила крылья, снова сложила. Повернулась и принялась бесстрастно рассматривать его выпуклыми, чёрными глазами.

То, что было и что есть сейчас, существовало одновременно. В глазах бабочки отражались и ядерные всполохи, и закат солнца жаркой, сочинской ночью. Отражался и он сам, капитан Егоров, всем своим небритым лицом, бросивший престижную службу и ушедший в ополчение в мае четырнадцатого года.

Они чувствовали друг друга, как единое целое. На этом месте только они вдвоём были абсолютной реальностью. Он кивнул ей. Бабочка качнулась на месте, повернулась боком и взлетела, описывая широкие круги в стремительных сумерках.

Он знал это и раньше, всегда знал, но никогда не произносил вслух. Эти слова были абсолютной истиной, они были истинны и непреложны. Он поднял голову и произнёс негромко, провожая взглядом исчезающе яркую, цветную точку в воздухе:

– Мы будем жить вечно.

Потом набрал в грудь воздуха и заорал на весь двор:

– Мы! Будем!! Жить!!! Вечно!!!

Захохотал от счастья.

От белой «газели» в его сторону обернулся Гаврюха, услышавший что-то знакомое, из старой, прежней жизни. Так счастливо мог смеяться когда-то только один человек на свете, его старый друг, Егоров Саша.

Совсем близко кружила одинокая бабочка, медленно поднимающаяся в широко распахнутое небо.

Двор был пуст.

<p>Об авторах</p>

Михаил Афонин. Коты Джона Юза

Михаил Афонин живёт и работает в Донецке. Прозаик, поэт, литературный критик, редактор. Участник коллективных литературных сборников: «Час мужества», «Воля Донбасса», «Юзовка. Сталино. Донецк» и других, изданных в РФ, ДНР и ЛНР. Член Союза писателей ДНР (республиканское отделение Союза писателей России).

Алексей Ивакин. Не мое кино

Алексей Ивакин в августе 2012 года переехал из Кирова в Одессу. С февраля 2014 – активист Антимайдана, ветеран Куликова поля. В марте 2015 года был арестован СБУ и депортирован в Россию. В феврале – июне 2017 служил рядовым расчёта ПТА 14 батальона «Призрак» Народной милиции ЛНР. С октября 2018 по октябрь 2019 года командовал Ротой допризывной подготовки 4 бригады Народной милиции ЛНР в «Призраке» (отряд «Волчата»). Отмечен медалью ЛНР «За боевые заслуги». Лауреат премии «Серебряное перо Руси – 2014» за рассказ «Приказа нет».

Иван Донецкий. Дорога

«Иван Донецкий» – псевдоним Валентина Пехтерева, врача-психиатра по профессии. Родился и живёт в Донецке. Автор книги «Мама, если не я, то кто? (художественно-публицистический дневник)», изданной в Донецке в 2019 году. Публиковался в журнале «Берега» и других региональных изданиях. Член Союза писателей ДНР.

Татьяна Столярова. Домой