1. Вера в то, что какая-то часть нас уже обладает этой уверенностью и при должном настрое мы всегда сможем вернуться к ней. Вера в то, что у нас есть ценности и сильные стороны. Вера в то, что мы можем управлять своей жизнью и не сдаваться, если что-то пошло не по плану. Вера в то, что мы, такие, какие есть, всего достойны и наши действия имеют значение. Такая уверенность не зависит от одобрения окружающих – она не о сравнении, соревновании, достижении или стремлении, но, скорее, о познании и принятии себя. Эта уверенность растет вместе с нами. Деб, моя клиентка, описывает это как вид уверенности, который можно «физически ощутить». Она с легкостью распознает это ощущение, когда преподает йогу, следуя своей интуиции, и полностью теряет его, когда погружается в негативные мысли.
2. Связь не только с нашим истинным «я», но и с верой в него. Связь с людьми, местами и опытом, которые питают нашу сущность, и связь с чем-то бо́льшим, чем мы сами. Лично мне на пути к обретению смелости следовать за самыми сокровенными мечтами помогали все эти вещи.
3. Ценность. Не богатство, красота, титулы или имущество, которые можно измерить, но эмоциональное осознание: самого факта нашего существования уже достаточно. Жизнь каждого человека изначально имеет ценность, и каждый достоин любви. Готовность Клэр отпустить мнимую необходимость делать все идеально – отличный тому пример. Ее ценность выражается в природных склонностях и навыках, а попытки притворяться кем-то другим не приводят ни к чему хорошему.
Ценность – аспект, особенно интересующий клинического психолога Кента Хоффмана. Однажды на занятиях профессор сказал вещь, которая навсегда изменила взгляд Кента на других людей:
Работая с бездомными подростками из группы риска, Кент попросил их написать пару предложений о том, что чаще всего говорит голос в их голове. В свете тяжелого опыта и обстоятельств, с которыми им приходится жить, было логично, что мысли имели в основном негативную окраску. Но когда он провел подобный эксперимент со студентами в университете, где проводил семинары, то обнаружил, что они написали практически то же самое, хотя находились вне группы риска и имели университетское образование:
•
•
•
•
•
Нормальная самооценка – то, за что я боролась всю свою жизнь. Моя семья часто переезжала, когда я была маленькой, и необходимость каждый год идти в новую школу означала полное отсутствие друзей и чувства принадлежности группе и месту. Для адаптации мне требовалось много времени. Мои родители и сестра – экстраверты, они с легкостью заводили знакомства и почти моментально вливались в новые коллективы, а я, такая чувствительная и нуждающаяся в одиночестве, смотря на них, думала, что со мной что-то не так. И испытывала ровно те же чувства, что студенты и подростки, с которыми работал Кент Хоффман.
Лишь в тот момент, когда клиенты начали рассказывать мне истории, схожие с моей, я поняла, что не одинока. Самым большим целительным опытом в моей жизни стал момент, когда я поняла: мы все обычные люди. Каждый из нас раним, все переживают о чем-то, и в то же время одарен по-своему. После работы с тысячей потрясающих клиентов для меня стало очевидным, что каждый из нас действительно имеет безграничную ценность. Во всех, кто входил в мой кабинет, я могла увидеть что-то по-настоящему особенное, и это позволило с легкостью поверить: любой человек, как говорит Кент, – «неповторимая драгоценность». Знание и вера в это – самый важный шаг на пути к истинной уверенности.
И хотя Кент все время делил людей на категории и оценивал, основываясь на общественном мнении, после слов профессора он действительно понял: все универсально, чудесно и бесконечно ценны. Сегодня он распространяет идею о том, что ни один человек не важнее другого [16].
Судя по моему опыту и примерам Кента, большинство из нас не верят в идею равноценности всех людей, особенно когда дело доходит до нас самих.