Галерные рабы его величества султана

— Я? А если я велю вас обоих заковать в цепи и снова к веслу посадить? Нет! Это слишком малое наказание для таких негодяев как вы. Я велю вас пытать корабельному палачу. С вас по куску станут сдирать кожу.

— Ты так не сделаешь, эфенди, — произнес Минка.

— Не сделаю? Ты слышал, что они сказали, Абурохман, — капудан-паша повернулся к корабельному аге.

— Отдай мне гяуров, и они пожалеют о своей наглости! — вскипел Абдурохман и в его руке оказалась плеть.

— Может, ты дашь нам сказать, Мустафа? — спокойно выдержал все нападки Мятелев.

— Что ты можешь мне сказать еще, гяур? Что-то важное?

— Да. Мы принесли тебе спасение, Мустафа. Я и мой друг. Твои бывшие галерные рабы.

— Спасение? — снова ничего не понял капудан.

— Спасение для тебя и твоего аги Абдурохмана. Мы бежали из дома Дауд-бея. И слышали как тебя и Абдурохману вынесли смертный приговор.

— Что? — не поверил Абдурохман.

— Для этого Дауд и задержал галеру в порту. И для этого он запретил вам покидать борт судна.

— Но почему? Как могло такое случиться? Дауд-бей простил меня. Да и можно ли верить на слово поганым гяурам?

— Нельзя! — взревел Абдурохман. — Давай я забью их на смерть плетьми!

— Ты можешь нам не поверить. Но люди с приказом о вашей казни уже идут сюда. И скоро они окажутся на борту галеры. И тогда для вас спасения уже не будет.

— Но отчего ты решил спасти меня, гяур? — спросил Мятелева капудан. — Какая выгода в том для тебя?

— Наши с Минкой жизни в опасности и ты можешь нас спасти. Вот почему мы здесь.

— Дауд-бей решил избавиться и от вас? Так?

— Да, капудан-паша. Наши с Минкой жизни также под угрозой.

— И что же мне делать?

— Пока судно под твоей командой прикажи выйти в море. Мы уйдем в Средиземное море через проливы и там присоединимся к берберским пиратам. Там ты сумеешь начать новую жизнь, капудан-паша…

Мустафа остался с Абдурохманом наедине. Гяуров он приказал отвести на палубу.

— Думаешь, они говорят правду? — Абдурохман посмотрел на Мустафу.

— Так и получается. Дауд и великий визир не простили нам того, что мы сделали. Ведь паша Ибрагим отказался от Вахид-паши. Думаешь, он станет заступаться за нас с тобой? А нас накрепко привязали в Вахид-паше. А он не сегодня-завтра получит от султана шелковый шнурок!

— Нам с тобой такой чести не окажут.

— Именно. Прикажут зарезать как свиней. Стоит опередить их и бежать.

— К пиратам?

— А почему нет? Я сколько раз слышал о тех, кто стал пиратом. Берберы не выдают своих, и воют за султана только когда им самим это выгодно. А здесь что я выслужил за столько лет службы?

— Ты прав. Но я этими гяурами стоит быть осторожными.

— Мы запрем их в каюте и выпустим после того как доберемся до первого берберского порта….

— Думаешь, поверят? — спросил Минка Мятелева.

— Поверят. И скоро мы выйдем в море. И пусть тогда нас ищет и Дауд и Ржев.

— Но если они сделают нас рабами?

— Не сделают, Минка. Турки умеют быть благодарными.

— В отличие от наших дворян да бояр. В бою и на войне дворянин мужику брат, а дома мужицкий кат.

— Снова ты за свое, Минка. Так ненавидишь дворян?

— Враги они наши. Токмо про себя думают, не про мужика не про Русь, но про прибытки свои…

— Тихо. Капудан…

На палубу вышел капудан-паша и отдал приказ сниматься с якоря. Минка посмотрел на Федора. Все шло по плану.

— Теперь главное чтобы Марта не запоздала…

Марта быстро сумела проплыть расстояние до галеры и поднялась на борт по якорному канату. Она спряталась за большими бухтами канатов. План Федора Мятелева стал работать.

"А Федор хоть и авантюрист, и отчаянно смелый человек, все отлично придумал. Он действительно на редкость удачлив. И такой как он может обмануть даже всесильный Орден".

Она осмотрелась и увидела Федора с Минкой….

Глазастый Минка сумел заметить Марту и сказал про это Мятелеву:

— Марта уже здесь.

— Точно? Я не вижу никого.

— Она осторожна. Она там за бухтами канатов. Так что все в порядке.

Мустафа приблизился к бывшим рабам.

— Я поверил вам, гяуры. И получается так, что ваш должник. И я не сделаю вас за это рабами. Но пока вы станете моими пленниками и будете заперты в одной из кают.

— И до каких пор мы будем там сидеть? — спросил Мятелев.

— Мы доберемся до берберов, и тогда вы получите свободу.

— Свободу? И только свободу? — спросил Мятелев.

— А чего тебе еще? Свобода дороже всего золота мира, гяур….

Стамбул: дом купца Адреотиса

Бен Лазар прибыл в дом купца с плохой новостью. Он не хотел её сообщать, но выбора не было. Затем будет еще хуже. Пусть Адреотис знает правду.

Адреотис уже по лицу еврея догадался, что случилось нечто неприятное.

— Что? — спросил он.

— Случилось нечто… — Бен Лазар замялся.

— Говори!

— Те люди исчезли. Мои наблюдатели не спускали с них глаз. Но они сумели обмануть всех, и моих людей и слуг Дауд-бея.

— Как исчезли? Но ты говорил что они в доме… Как они могли исчезнуть? Куда? Разве можно вот так беспрепятственно покинуть Стамбул? Может их убили?

— Нет, почтенный. Нет. Сам Дауд-бей был в ярости. Он видно и сам не ожидал, что они просто так исчезнут. Но как они покинули его дом, никто не видел.

— Ты искал их?