Галопом к столбу

принадлежит Малютину: в глубине большого

тенистого сада двухэтажный деревянный дом с

53

верандой, круг для проводки лошадей, несколько

конюшен, помещения для служащих и

хозяйственных нужд.

На звонок дверь отворил высокий и

худощавый, с длинными бакенбардами лакей:

- Николай Петрович ждут вас. Пожалуйте на

второй этаж.

На втором этаже находились кабинет,

приёмная и столовая, в которой за бесконечными

завтраками, обедами и чаями протекала большая

часть времени хлебосольного хозяина. Обставлены

эти комнаты были роскошно. Мебель от лучших

мастеров Москвы и Петербурга, преимущественно

работы самого Фишера. На стенах картины

охотничьего или коннозаводческого содержания,

портреты лучших малютинских рысаков.

В кабинете шёл жаркий спор. Высокий

тучный человек с курчавой русой бородкой -

управляющий заводом и призовой конюшней

Сергеев - пытался убедить хозяина:

- Нельзя Талисмана продавать, Николай

Павлович. Он хорошее потомство даст.

Малютин качал головой:

- Господь с вами, Яков Никонович. Талисман

лошадь не заводская. Порода у него мешанная.

- Как это мешанная?! Его отец знаменитый

Табор!

- Вот именно. Табор не вполне выясненного

происхождения со стороны матери. А прабабка

54

Талисмана по прямой женской линии имеет только

четверть рысистой крови.

- Ну и что! Зато резвач-то, какой! Он нам уже

три первых приза привёз.

Лавровский улыбнулся, вспомнив рассказы

беговых охотников о том, как трудно что-нибудь

купить у Малютина. Только он надумает продать ту

или иную лошадь, как сразу появляется Никонович

и чаще всего уговаривает хозяина не делать этого.

Малютинских рысаков Сергеев считал лучшими в

России, ему жалко было отдавать любого из них в

чужие руки. Его сразу можно вычеркнуть из числа

подозреваемых в краже аттестата Удалого, решил

Алексей, а вот поговорить с ним нужно в первую

очередь.

Малютин, отличающийся деликатностью, не

стал интересоваться у Лавровского, есть ли какие

новости. Зато Сергеев, прямая душа, спросил в лоб:

- Алексей Васильевич, разведали что?

- Разведаем обязательно, Никоныч. всему своё

время. Кстати, в этом я сильно на твою помощь

рассчитываю. Где бы нам с тобой потолковать?

- Да здесь и беседуйте, - сказал Малютин. - А

я пойду, распоряжусь, чтобы к закускам

приготовили ваш любимый горячий картофель.

Жену, экономку и обоих лакеев я предупредил о

необходимости полнейшей откровенности с вами. С

Пашей Черновым поговорить не удастся - он в

Петербурге, приедет только через две недели.

55

Глядя вслед хозяину, Сергеев сокрушённо

вздохнул:

- Беда… Держится Николай Павлович

молодцом, дурного слова ни кому не сказал, а я

вижу, как переживает. Ещё бы! Среди самых

близких иуда завёлся.

- Кто, в отсутствии Николая Павловича, в его

кабинете бывает?

- Чаще других я. То племенные книги

посмотреть надо, то спортивные журналы.

- Ты и Чернов не в счёт. А ещё кто?

- Камердинер Костя. Этот на кражу не пойдёт.

Совестливый. Помню, Чернов как-то бумажник

обронил, а в нём рублей сто. Расстроился, конечно.

А тут Костя: «Не ваш ли это, Павел Алексеевич? В

саду нашёл.»…. Экономка наша Эмма Францевна в

кабинет постоянно заходит - пыль протереть, счета

принести…

Управляющий задумался, что-то вспоминая:

- Нет, не она взяла. Аттестат, как я понимаю, в

декабре украли. А Эммы Францевны в Москве

целый месяц не было - к тётке больной в Ригу

ездила. Да и зачем ей это? При желании каждый

божий день и так хорошо поживиться может - все

закупки провизии на ней.

- А лакей, который мне дверь открывал?

- Это вы о Несторе? Ему на втором этаже

делать нечего, никогда он здесь не бывает.

- Он у вас недавно?

56

- Второй уж год. До этого у светлейшего князя

Меншикова служил, в Баден-Бадене. Рекомендацию

представил наилучшую.

- Ну, а сам-то ты, Никоныч, кого-нибудь

подозреваешь? Или на домового, грешишь?

Сергеев понизил голос до шёпота:

- Подозреваю. Ольгу Карловну.

Алексей понял его предосторожность. Речь

шла о вопросе очень деликатном. Николай Павлович

женился в ранней молодости на девице из хорошей

купеческой семьи. Детей им бог не дал, семейная

жизнь не заладилась. Развёлся. После этого имел он

несколько привязанностей, к которым требовал от

окружающих самого джентльменского отношения.

Представлял их в обществе не иначе как «моя

жена». Один давний приятель при этом

ухмыльнулся, после чего Малютин разорвал с ним

всякие отношения. Прежнюю «жену» - молодую,

довольно некрасивую еврейку - Лавровский знал.

Но в прошлом году она променяла коннозаводчика

на модного доктора. Ольга Карловна, очевидно,

новая малютинская пассия.

- Мы с ней не знакомы. Расскажи, что она из

себя представляет.

- Молодая. Красивая, не то, что Тильда, будь

она не ладна. Как уж её Николай Павлович баловал -