Галопом к столбу

Извозчика нанимать не пришлось. Муравьёв

разрешил воспользоваться одной из служебных

пролёток, закреплённых за управлением.

- Что же ты, Кузьмич, на полозья её не

переставил? - с укором сказал Степанов сидящему

65

на козлах пожилому полицейскому, одетому в

цивильное. - Смотри, какие сугробы за ночь намело.

На колёсах не везде проберёшься.

- На полозья подрезы новые поставить надо, -

ответил тот. - А тут такая оказия - каретник наш

занедужил.

- Ага, занедужил! - засмеялся Соколов. - У

него пять дочерей. Старшую за телеграфиста

просватал. Вот и пьёт, на радостях, неделю.

- Всё-то ты, Санька, всегда знаешь. Одно

слово - сыщик… Ваше благородие, куда ехать?

- На Большую Дмитровку, в Купеческий клуб,

- распорядился Степанов.

Малинин попытался выяснить у сыщиков, кто

такой Филин. Но оказалось, что они этого не знают.

- Он агент Муравьёва, - объяснил Степанов. -

Константин Гаврилович с ним лично связь

поддерживает.

- А с чего ты взял, что он подслеповат?

- Муравьёв обмолвился. Замечательный, мол,

сотрудник, одна беда - видит плохо, наружное

наблюдение ему поручать нельзя. Филин нередко

сообщает ценные сведения. Но в этот раз, что-то не

густо: «Видел 4 января во вторник в Купеческом

клубе человека похожего на разыскиваемого

Пиндоса. Зовут, кажется, Владимиром. Сразу после

обеда сел играть в карты». И всё…

Швейцар Купеческого клуба - солидный,

весом пудов в семь, с роскошными бакенбардами -

66

даже с табурета не поднялся при виде вошедшей

троицы. Потрёпанные, лёгкие не по сезону,

пальтишки Малинина и Степанова, а тем более

овчинный полушубок и валенки Соколова, почтения

не вызывали.

- Ежели насчёт поставок провизии или дров,

то вам не сюда. С чёрного хода идите.

- Любезный, я помощник начальника

управления Московской сыскной полиции

титулярный советник Степанов.

Швейцар сразу вскочил и вытянулся во фрунт:

- Что угодно, ваше благородие?

- Кто-нибудь из клубных старшин на месте?

- Никак нет. Ещё не приезжали. Только эконом

Николай Агафоныч в клубе. Прикажите провести

вас к нему?

- Потом. А сейчас припомни-ка, видел ты в

клубе молодого, лет двадцати пяти, брюнета с

карими глазами, среднего роста склонного к

полноте. Бороду он бреет, а усы, эдак залихватски,

вверх закручены. Нам доподлинно известно, в

прошлый вторник он здесь был - в карты играл.

- Ох, и задали вы мне задачу, ваше благородие.

Разных господ у нас каждый день много бывает - и

бородатых, и усатых, и бритых, как актёры. А уж на

вторничные обеды вся Москва съезжается, -

швейцар почесал затылок и принялся размышлять

вслух. - Членов клубных я всех в лицо знаю. Среди

них таких нет. Ежели только среди гостей… Аблакат

Одинцов бороду не носит. Так он не чернявый, а

67

белявый. И усы у него на хохляцкий манер -

висячие… Пётр Петрович Кубасов. разве? Да он

карт в руки не берёт.

- Нашего брюнета Владимиром зовут, -

уточнил Степанов.

А Малинин добавил:

- Он мог быть одет не в сюртук, а в

пиджачную пару.

- Тогда совсем другой расклад, - сразу

обрадовался швейцар. - У нас в энтих спинджаках

кургузых, мало кто ходит. Несолидная одёжа… А

из играющих, пожалуй, один Владимир Иванович

Горицветов. И по внешности все сходится -

чернявый, не то чтобы высокий, и глаза, кажись,

карие…

- Кто такой? - спросил Степанов.

- Богатейший херсонский помещик. Да оно по

нему и видно. Шуба соболья, шапка - бобёр

камчатский. Извозчики его обожают - никогда не

торгуется.

- Саня, - Степанов мигнул Соколову и тот, всё

без слов поняв, отправился на извозчицкую

«биржу» возле клуба. - Давно господин Горицветов

в клуб ходит?

- Месяца два уже.

- Кто его впервые записал?

- Надо посмотреть, - швейцар взял лежащий

на столе возле вешалки журнал, в который, согласно

устава, члены клуба записывали пришедших с ними

гостей, поручаясь за их добропорядочность. Шевеля

68

губами, видимо читая по слогам, стал

просматривать записи.

- Позволь, любезный, - сыщик отобрал у него

журнал. - У меня побыстрее получится.

Просмотрел страниц пятьдесят:

- Смотри, Сергей!

Малинин посмотрел и понял, что в

Купеческий клуб они приехали не напрасно.

Херсонского помещика и коннозаводчика

Владимира Ивановича Горицветова 19 ноября

прошлого года записал Дмитрий Ермаков.

- О нашем разговоре молчок, - предупредил

Степанов швейцара.

- Само собой, ваше благородие. Чай не первый

год служу, порядок знаю.

Соколов, поджидавший их на улице, доложил:

- Знают на «бирже» Владимира Ивановича в

собольей шубе. В «Яр» его возили, в «Стрельну»…

А квартирует он, похоже, в Ольховцах, в

собственном доме купеческой вдовы Поярковой.

- У Таньки Губиной? - Степанов не смог

сдержать радости. - Ай да молодцы мы с вами!

Ухватились за ниточку.