Галопом к столбу

сыскной полицией и тем самым избавить её от

ответственности? На должностное преступление

меня толкаете?

- Сергей Сергеевич, следует учесть, что

Татьяна Ивановна оказала нам существенную

помощь.

- Ладно. Не возражаю…

- Веди себя так, будто ничего и не случилось, -

наставлял Муравьёв своего нового агента. -

Конокрады, само собой, теперь к тебе ходить не

станут - они людишки осторожные, а у возчиков

бери, как и прежде. Обо всём будешь сообщать мне

лично. Каким образом - потом придумаю.

- А если спрашивать будут, почему меня не

арестовали?

- Отвечай всем, Танюша, что Муравьёв с тебя

за это полторы тысячи целковых взял, да ещё и

93

оттараканил. Обо мне по Москве слухов разных

много ходит, поверят…

- Дел не впроворот, а тут ещё и Степанов из

строя выбыл, - ворчал Муравьёв, усаживаясь в сани.

Потом предложил Сергею. - Займешься с

Соколовым вместе Горицветовым-Поладисом-

Пиндосом? У тебя, как я понимаю, в этом деле свой

интерес, имеется.

- Договорились.

Глава 10

Кому не спится в ночь глухую

Поспать в эту ночь Лавровскому не пришлось.

Сначала коридорный Спирька, принесший чай, с

полчаса рассказывал о всевозможных местных

новостях - запое актёра-трагика Карагодина с

третьего этажа; скандалах, которые каждую ночь

закатывает жене учитель Арбатского городского

начального училища Пердников, живущий в 42-м

номере; новой соседке, поселившейся, в 44-м

номере.

- Из Симбирска приехала. Очень приятная

барышня. Сразу видно, из благородных. Меня

Спиридоном величает, на «вы» разговаривает. Хоть

и не богатая, а когда в лавочку за калачами и

колбасой посылает меньше гривенника «на чай» не

даёт.

- Хорошенькая? - поинтересовался Алексей.

- Не… Не дал бог ей внешности. Тощая, в

пенсне. Вот подруга к ней ходит, которая в театр

94

приехала наниматься, в актёрки, так та красавица.

Кровь с молоком и весёлая.

По взрывам смеха, время от времени

доносящимся из 44-го номера, можно было

догадаться, что будущая актриса, в нарушении

установленных правил проживания, осталась

ночевать у подруги.

Потом, наступившую было тишину, нарушил

визгливый мужской голос, донёсшийся из 42-го

номера:

- Капитолина! Почему под столом пустая

бутылка?

- Отстань, котик, - сладко зевнула женщина. -

Спать хочется.

- Ты опять пила? Сколько раз я тебе говорю,

что употребление горячительных напитков пагубно

отражается на здоровье и, к тому же,

безнравственно.

- Подумаешь, грех какой. Ну, пришла товарка -

мы с ней вместе служили у Ноева, распили

бутылочку шипучки.

- Товарка? Разве я не объяснял, что тебе не

пристало такое общество? Все цветочницы, рано

или поздно, оказываются на панели.

- Вот и не все! Катя Сметанина за драгунского

поручика замуж вышла. А Ольга Ветрова у купца

Малютина на Петербургском шоссе живёт. В мехах

ходит, на рысаках катается!

- Чему завидуешь, дура?! Кто такой этот

Малютин?! Кутилка, развратный человек

95

проматывающий состояние нажитое отцом… А на

тебя обратил внимание интеллигент, занятый таким

благородным делом, как просвещение народа! А ты

этого не ценишь! И даже не задумываешься, что

было бы с тобой, если бы не я, Пердников!

- Ценю, милый, ценю, - снова зевнула

женщина.

- Не верю! И я давно замечаю, как ты

заглядываешься на посторонних мужчин. Как ты

вчера призывно смотрела на этого смазливого грека

из 46-го номера! Я готов был сквозь землю от стыда

провалиться. Да знаешь ли ты, кто он такой?

- Солидный молодой человек, доверенный

какой-то петербургской фирмы, винами

иностранными торгует.

- Ха, ха, ха… Винами! Он шпик. Меня

швейцар предупредил, чтобы я при нём

поосторожнее был… А этот репортёришка из 43-го

номера! Ты и ему глазки строишь! Да, что там

глазки, глазами раздеваешь.

- Котик, ну какие ещё греки, шпики и

репортёры? Мне и тебя одного достаточно -

пылкого, ненасытного… Иди ко мне, скорее.

Начавшийся разгораться скандал сменился

скрипом кровати, охами и ахами женщины…

Похоже, Капитолина лукавила, говоря, что ей

и одного Пердникова достаточно.

- Пора спать, Капочка. Хватит на сегодня.

- Как это хватит?

96

- Наука считает, что чрезмерное увлечение

плотскими утехами…

- Да иди ты со своей наукой!

- Но я больше не могу.

- Ничего, сейчас сможешь… Лежи, котик - я

сама всё сделаю… Ой… Ох… Ай!

Как же, заснёшь тут, под такую колыбельную,

подумал Алексей. Непременно надо с ней

познакомиться. Вдруг, да и расскажет, что важное об

Ольге Ветровой. Да и интересно, право, - женщину

обвиняют, что она ему глазки строит, а он её даже в

лицо не знает…

Наконец, задремал. Но тут в дверь

забарабанил трагик Карагодин.

- Лавровский! Лёша! Выручи старого друга -

дай на пиво!