Газета Завтра 152 (44 1996)

Фронда номер 1 — вице-президент Руцкой. В той же исторической и политической окрестности — Хасбулатов, Скоков, Баранников — далеко не чужие и самому Ельцину, и тому буржуазному процессу, который Ельцин олицетворяет. Ясно одно — все эти лица никакого прямого отношения к коммунистической реставрации не имеют. Даже если трагическая ирония исторического процесса и соединила кое-кого из них с действительно реставрационными веяниями.

Фронда номер 2 — Коржаков, Барсуков, Сосковец. Лица тоже отнюдь не реставрационные. Собственно говоря — не чужие крупным олигархическим группировкам и в каком-то смысле являющиеся чуть ли не хозяевами финансово-экономических империй, этого любимого детища власти Бориса Ельцина.

Фронда номер 3 — Лебедь и все близкие ему фигуры. Вновь — реставрацией и не пахнет.

И совершенно ясно, что полная политическая победа над Лебедем создаст фронду номер 4 того же типа, а победа над этой фрондой — фронду номер 5, номер 6 и так далее.

Что выражает эта тенденция? Реставрацию? Бонапартизм? Термидор? Нет, думается, что речь здесь идет о других, более близких к нашим отечественным реалиям, более тупиковых и вместе с тем ничуть не менее острых процессах. Большая часть нашей элиты видит эти процессы. Но никто не хочет их адекватно описывать. Потому что такое описание считается слишком рискованным. Здесь, сказав “А”, нельзя не говорить “Б”. Но и молчать по поводу ключевых вопросов тоже нельзя. Подобное молчание становится теперь уже не просто вредным, но и унизительным. Причем подобная унизительность особенно болезненна в ситуации, когда болтают обо всем, кроме главного.

Почему так популярны стали в последнее время разного рода обмусоливания проблемы “элиты российского общества”? Неужели мы имеем дело с запоздалым желанием всерьез разобраться в тех процессах, которые не только десятилетиями, но и столетиями находились у нас в стране за семью печатями? Увы, речь идет в большинстве случаев совсем не об этом. Речь идет о невротической болтовне, скрывающей неспособность и нежелание ответить на главный вопрос, который звучит так: “Сформировался ли в постсоветской России буржуазный класс? И если да, то что он из себя представляет?”

Любителям посмеяться над классовым подходом стоило бы навести справки за рубежом и понять, что формационный метод не только не устарел, но, по сути, пользуется теперь еще большим вниманием самых серьезных специалистов, нежели сто лет назад. Другое дело, что инструменты формационного анализа сильно изменились, как и само представление о формациях. Но теория элит, даже в ее действительном неизмусоленном виде, работает только на фоне формационного анализа, вместе с ним, а не вопреки ему. Почему же в нашей стране нет ни одной серьезной попытки провести формационный анализ современного российского общества, дать описание становящемуся буржуазному классу? Да потому, что “в доме повешенного не говорят о веревке”. Буржуазный класс России — это слепок с российской, а точнее, советской номенклатуры. Детище этой номенклатуры. Трудное детище. Трудным детям свойственно ненавидеть отцов. Им свойственно до поры до времени смеяться над ними, противопоставлять себя им. Можно говорить здесь и о фрейдистских комплексах, и о ротации элит. Но никому еще не удавалось оборвать политико-генетические связи типа тех, которыми опутан наш больной и расколотый буржуазный класс.

Номенклатура “слила” в этот класс все свои многочисленные “болячки”, предрассудки, установки, целеполагания, принципы самоидентификации. И в той же степени, в которой эта номенклатура была расколота по политико-этническому принципу, зачастую весьма условно заданному, но безусловно значимому, так и буржуазный класс оказывается в постсоветской России расколот столь же глубинно и химерически.

Не тяготея к политико-”этнической” теме, я не стану посягать на тайну сего раскола. И приму безропотно и как политическую аксиому тот парадоксальный факт, что господа Черные, например, являются чуть ли не стержневой частью “почвенно-антигусинских сил”. И что все это и впрямь является борьбой политико-этнических групп: так называемой “космополитической” и так называемой “почвенной”. Такова воля судьбы, всемогущих ведомств, логики раздела сфер влияния и финансовых линий. Примем это как данность. Тем более, что, анализируя этот раскол, вряд ли стоит предаваться патетике яростных суждений по поводу добрых и злых сил. Суждения эти — тоже в прошлом! Тоже отдают историософским и политическим нафталином.

“Все это” грубее, проще и приземленнее, но вместе с тем сложнее и острее. И главное — “все это” безусловно наличествует, “все это” прет из каждой щели новорожденного буржуазного класса. И никакой классовой солидарности ныне не существует! Отстранение Лебедя говорит здесь об очень многом. Так же, как и альянс Лебедя с Коржаковым. Уже в ближайшее время каждая из частей расколотого буржуазного сообщества начнет искать союзников вне своего класса.