Газета Завтра 152 (44 1996)

Последний жест классовой солидарности — это выборы 1996 года. И то, как мы знаем, не утерпели. Дальше начнется “межстратовый беспредел”. Добавим к сказанному, что если на уровне федерального центра соотношение сил между условно “космополитическим” и условно “почвенным” сегментом примерно три к одному, то на уровне регионов это соотношение уже один к двум, а на уровне глубинки — один к десяти. Отсюда многочисленные надежды “почвенников” на то, что перенесение процесса с центра на места даст им окончательную победу. Но это пустые, бесплодные и антигосударственные мечтания. Беспочвенные надежды на “Лебедянь”.

Выводы из пристального анализа деталей формациогенеза весьма печальны. А именно: в регионах складывается особый тип буржуазного мышления, не соответствующий представлениям об “общероссийскости”. Это “регионализм сознания”, порождаемый регионализмом финансовых и в целом хозяйственных интересов. Кроме того, потенциал возможностей региональной элиты растет не так быстро. Этот потенциал не составляет и десятой доли “совокупного федерального потенциала”. Потенциал же глубинки — еще намного меньше. И тип сознания там можно назвать “локальным”. Соответственно, нет никаких оснований полагать, что буржуазия регионов и глубинки, став почвенной, останется общероссийской. По крайней мере, прогноз на ближайшие годы не сулит в этом плане ничего утешительного.

Между тем превратное понимание сути процессов формациогенеза порождает неоправданные “патриотические” надежды, что, в сущности, и приводит к тому на первый взгляд парадоксальному национал-сепаратизму, законченным выразителем, флагманом которого является генерал Лебедь.

Творцы концепции национальной модернизации с опорой на буржуазный класс, якобы постепенно смещающийся в нишу общероссийского патриотизма и национализма, — заигрались. И доигрались до Лебедя!

Уже ближайшие выборы вкупе с законами о самоуправлении сулят перераспределение власти между центром и разными уровнями периферии. Перераспределение — не компенсируемое перераспределением финансовых и иных ресурсов, и в то же время начиненное беспредельной алчностью вперемешку со всеми фантомами локального и регионального сознания. Чем это чревато, ясно для любого, кто на деле, предметно, сталкивался с природой так называемого патриотизма наших “почвенных” групп в момент, когда речь идет о дележке ресурсов, а не о пустой болтовне. Один такой “почвенник”, например, года три назад упорно и сурово рекомендовал мне освободиться от космополитических геополитических заблуждений и сменить политику в кадровом вопросе в соответствии с подобным изменением позиции. В ответ мне обещались крупные и дешевые кредиты одного “ультрапатриотического” банка. Но уже при той степени информированности, которая существовала в моей организации в 1994 году, было понятно, что этот “ультрапатриотический” банк является филиалом очень крупного европейского банка, принадлежащего одной особо проклинаемой «почвенниками» финансовой группировке.

Между тем, как говорят в народе, “таперича не то, что давеча”. В 1994 году все же не было той разорванности между почвенной риторикой и международным деловым сотрудничеством, которая характерна для нынешней ситуации. Что из этого следует? Да то, что в регионах, в глубинке будут идти со страстностью на такие типы сотрудничества с наихудшими представителями мировой финансовой олигархии, которые тысячекратно перекроют все нынешние рекорды федерального компрадорства. О национальных автономиях не стоит и говорить. К чему сыпать соль на раны? Но и самые почвенные анклавы, бравирующие своей антимосковской антикосмополитичностью, будут торговать ресурсами и населением по особо дешевым ценам и с особой охотой, превращая территории в колониальные туземные “бандустаны”.

Вот вам — подлинная суть творимого Лебедем. Вот вам душа его национал-сепаратизма. Вот вам смысл чеченофильства вкупе с ультрапочвенническим синдромом. А изящная патриотическая форма для прикрытия национал-сепаратистского содержания найдется всегда. И не одна! Хотите — евразийская. А хотите — языческо-почвенническая. В Питере, например, сторонники генерала Лебедя объясняют его тяготение к дудаевцам тем, что “чечены — это тоже этруски”. Не слабо?

Но вернемся от этрусских химер к нашей больной реальности. Напор национал-сепаратизма, предельно антагонистического к федерально-космополитической элите, должен был бы позитивно воздействовать и на внутренние идейные установки этой федерально-космополитической группы, и на ее представления о типах и формах союзничества. В самом деле, какая-то возможность отбить напор Лебедя связана для этой, находящейся у власти, за все ответственной и почти для всех враждебной группы, только с эффективным, достаточно подлинным самопреобразованием, базирующимся на переходе от либерально-космополитических хотя бы к либерально-государственническим формам самопонимания, самовыражения и действования. Одновременно с этим поиск разумного консервативно-государственного союзничества тоже должен был бы вестись лихорадочно и всерьез.